— Что ты делал на Севере?
— Прятался. Ты вроде сам только что говорил, что меня ищет всё Девятикняжье.
— Но ты же был в Крепинске, как ты попал на Север? — спросил Видогост, и на его лице проступило неподдельное любопытство, которое на несколько секунд даже перекрыло злость.
— А ты не в курсе моей истории? — уточнил я.
— Говорили, что ты сорвал свадьбу Далибору и украл его жену прямо из-под носа у Станислава, — сказал дядя. — Но я этому не поверил. Я был уверен, что Станислав убил тебя и дочь Любомира, но распустил слухи, что вы сбежали, чтобы окончательно не портить отношения с Бориславом.
— А зря не поверил. Как видишь, я жив. И Ясна жива.
— Вижу.
— И я тебя уверяю, Владыка Севера не стоит за убийством отца. Можешь его не подозревать. Владыка — мужик расчётливый, а пользы от того, что к власти в Велиграде пришёл ты, ему никакой. Так что это точно не он всё организовал. И я сильно сомневаюсь, что Станислав, ему такое просто не по силам. Это или златичи, или огневики.
— Значит, златичи, — подвёл итог Видогост и тяжело вздохнул.
Я немного помолчал, дав ему переварить полученную информацию, а потом задал вопрос, который мучил меня с тех самых пор, как я узнал подробности гибели отца:
— Только вот я одного не могу понять. Говорят, что ты зарубил Лесьяра сразу, как только тот убил отца. Зачем ты это сделал? Почему вы его не допросили?
Видогост на пару секунд закрыл глаза, и на лице его отразилась такая досада, которую просто невозможно подделать, не будучи гениальным актёром.
— Я уже тысячу раз об этом пожалел, — негромко произнёс дядя. — Это был самый глупый поступок за всю мою жизнь. Кровь вскипела, ярость затмила разум. Понял, что сделал, уже когда змеиное отродье издохло. Надо было пытать, кожу с живого сдирать лоскутками, пока не выдал бы заказчика. И потом ещё пытать. Долго. Очень долго, до самого конца.
— Надо было, — согласился я. — А теперь все думают, что ты замёл таким образом следы.
— Я не убивал брата! — со злостью в голосе заявил Видогост, и голос его сорвался на крик. — Я сам бы погиб, но брата защитил, если бы мог!
Он говорил правду, дар не мог дать сбой, ведь я держал дядю за руку. И это всё было, мягко говоря, удивительно, потому что всё, что я знал о Видогосте, все обстоятельства, все улики — вообще всё указывало на него. Но он оказался ни при чём.
— Я всегда любил брата, — произнёс Видогост, глядя в потолок палатки. — Всегда был готов отдать за него жизнь. Да, иногда я обижался, что Борислав недостаточно ценит мою преданность, что не подпускает ближе, что слушает кого угодно, только не меня. Но ни разу не было у меня мысли причинить брату хоть какое-нибудь зло. Теперь, когда его убили, всё, что у меня осталось — желание найти убийцу и отомстить. Это то, ради чего я живу.