Протискиваясь между зрителями, я пробрался к своему месту и сел на лавку. Сосед справа покосился на меня, но ничего не сказал. Все вокруг переговаривались, обсуждали прошедшие поединки, кто-то жевал, кто-то прихлёбывал из глиняной кружки. И все ждали продолжения.
Ждать пришлось недолго. На высокий деревянный помост поднялся знакомый распорядитель в тёмно-красном кафтане, и над ристалищем протрубил рог. Трибуны стали стихать, медленно, неохотно, волна за волной, пока гул не улёгся до ворчливого бормотания.
— Жители Златояра и гости нашего славного города! — начал распорядитель своим поставленным, пробивающим шум трибун голосом. — Шесть славных поединков мы уже увидели! Сначала испытание прошли четыре витязя! Потом победителей осталось два! И вот теперь настал черёд главного боя! Скоро останется только один — победитель нашего турнира!
Трибуны загудели, народ начал вставать с мест, вытягивать шеи. Распорядитель выждал, давая нетерпению зрителей разогнаться до нужного градуса, и продолжил:
— Приветствуйте первого из двух сильнейших витязей! Представитель Севера, чёрный брат Громол!
Из прохода на арену вышел Громол в своих чёрных доспехах с круглым щитом в левой руке и мечом в ножнах на поясе. Порез на левом предплечье, полученный в бою со Стожаром, был перевязан чистой полосой ткани. Ещё одна повязка была на правой лодыжке — видимо, задели во втором бою.
Двигался Громол свободно и легко, ни усталости, ни скованности в его движениях не было. Он прошёл на середину круга, остановился и преклонил голову в сторону княжеской ложи. Трибуны встретили его негромким ропотом, но без прежнего откровенного недовольства. Видимо, то, как Громол помог раненому Стожару покинуть арену, произвело впечатление на публику. Да и два выигранных боя хочешь не хочешь, а внушали уважение.
— А сразится с нашим северным гостем представитель Златояра! — продолжал тем временем распорядитель. — Наша гордость! Сильнейший витязь нашего княжества! Горыня!
Трибуны взорвались. Шум поднялся такой, что у меня заложило уши. Все ярусы ревели, свистели, хлопали, топали ногами, и деревянные конструкции под нами ощутимо подрагивали от этого неистовства. Свой, домашний боец выходил на финальный бой. Да ещё и против северянина. Тысячи глоток орали одно имя, и оно неслось над ристалищем сплошной волной.
И под этот ор из прохода под трибуной появился Горыня. Он был огромен. Не просто высок и широк, а именно огромен — на полголовы выше Громола и заметно шире в плечах. Златич полностью оправдывал своё имя — был похож на гору мышц. Но двигался Горыня при своих размерах на удивление собранно и быстро.