Вся моя загадка про мёртвые девяносто пять процентов счастья разгадывалась прямо у меня на глазах. Театры и храмовые обряды исправно поднимали народу настроение, культура работала как заведённая, жрецы старались. А кто-то баламутил народ байками о жестоких пустынных орках.
Такие и впрямь есть, но мы с ними торгуем. Они добывают для нас редкие семена пустынных растений, служат разведкой и показывают, что происходит за пределами пустыни и внутри неё. Потому что, когда придёт час, возможно, именно оттуда ударит враг и появится портал, так что с местными аналогами бедуинов нам нужно дружить.
И мы дружим! Кормим их и регулярно устраиваем орочьи дуэли, в которых исправно побеждаем, чем показываем одну простую истину: решите нас грабануть, лишим вас и жизни, и всего остального.
Авторитет среди независимых орков мы держим очень высокий. И чтобы кто-то из них вырезал целую деревню — это нонсенс. Потому что в приграничных деревнях живут не пастухи и крестьяне, а военные, которые сами кого хочешь прикончат, если им дать команду. Это же передний край, первая линия обороны! Так что всё, что этот гоблин заливает на Форуме, — это бред. Осталось выяснить: он сам до такой дурости догадался или ему кто-то подсказал…
Я подошёл к самой трибуне, благо мешать мне было некому, и пригляделся к крикуну. Повязка на лбу с грубо намалёванным глазом изображала знак имперской безопасности, ведомства Тали. Только знак был не тот… Дешёвая, кривая подделка. Причём похоже на то, что сделана по образцу орочьей повязки. Но те её носят на руке, а у них там мускулатура такая, что ого-го! Щуплый гоблин разве что на голову её и мог надеть, что и сделал.
Самое поганое, что парень на трибуне врал не со зла. Я видел это по его лицу. Он искренне верил, что предупреждает народ о беде, что делает доброе дело. Ну, либо он гениальный актёр… Но в его личном статусе никаких профильных актёрских способностей нет, а значит… Дурак поверил непонятно во что и других дёргает своей чушью.
Кто-то скормил этому дурачку байку и отправил разносить её по площадям, прикрыв фальшивой повязкой. Брать его прямо здесь смысла нет. Он — мелкая сошка. Пешка, которая и сама не знает, кому служит. Мне нужен тот, кто его послал. Нужно наблюдать и дальше, благо толпа его слушает небольшая — тридцать жителей.
Я отступил в тень колонн и стал ждать. Оратор довещал своё, спустился под одобрительный гул и зашагал прочь с площади, явно довольный собой. Я двинулся следом, держась в трёх шагах, бесшумный и невидимый.
По дороге к окраине мой простодушный пропагандист сделал пару остановок, и каждая добавляла мозаике новый кусочек. Сначала он завернул к зданию с башенкой и медной полусферой на крыше. Обсерватория, гордость моих звездочётов. Я думал, парень идёт по делу, но он лишь перекинулся словом с астрономом, что чинил порванный балахон у входа, понурый и злой.