Кетру взяли тем же вечером, чисто и без шума. Я не стал светить кольцо лишний раз и поручил дело тем, кому оно положено по чину. Десяток бойцов Тали оцепили чайную лавку у южных ворот, дождались, пока Микас явится на встречу, и спеленали его прежде, чем он успел дёрнуться к ножу. Когда я вошёл в допросную цитадели, кетра уже сидел, прикованный к стулу, и держался нагло, с ленцой в раскосых глазах. Серая полосатая шерсть, рваное левое ухо — всё сходилось.
На столе перед ним выложили его добро. Повязка имперской безопасности, выделанная грубее, чем у бедняги Изюма, зато с печатью. Бумага, удостоверяющая, что предъявитель сего и впрямь служит в ведомстве Тали. Подорожная с гербом Матрассийска.
Я взял документы, поднёс к свету и хмыкнул. Подделки были хороши, на глаз обывателя не отличить. Но печать имперской безопасности несла в себе крохотную руну, которую наносили мои рунные мастера, и без этой руны бумага оставалась раскрашенной тряпкой. На бумагах кетра руны не было. Герб на подорожной увели с настоящего образца, тут не подкопаешься. А вот пропорции щита плыли, как у новичка, что перерисовывал в спешке.
— Знаешь, в чём твоя беда? — бросил я фальшивки обратно на стол. — В том, что ты вообще решил воевать против нас. Твой бог не оценит твои дела по достоинству, а вот за провал — накажет. Как и всех тех, кто приходил до тебя. Я хорошо знаю, что из себя представляет твой Лаки.
Кетра молчал, но наглости в глазах поубавилось. Я выдвинул стул, сел напротив и положил руки на стол. Дверь за моей спиной открылась, и я ощутил леденящую душу ауру смерти, что вошла в это помещение.
— Знакомься, это мой начальник безопасности. А рядом с ней, специально для тебя, мы привезли господина Гробовщика. И, в отличие от Лаки, я щедр и предлагаю выбор. С кем из них двоих ты хотел бы остаться наедине?
В глазах кетра исчезла вся наглость и храбрость. Он испуганно переводил взгляд то на Тали, то на Гробовщика, то на меня.
— Н-н-некромант? — испуганно прошептал он.
— Ну да… У меня даже мёртвые заговорят. Так что смотри и думай, — немного приврал я.
Воскрешать мертвецов Гробовщик не мог, но это не касалось тех, кто погиб перед его глазами. Вот только хвостатому знать об этом необязательно.
К утру Микас выложил всё. Звали его, если по-настоящему, Искитимявшс, и был он не одиночкой, а малой шестерёнкой в большом и хорошо смазанном механизме. Лаки, бог кетр, после прошлых пощёчин сменил тактику начисто. Весьма хитрожопый божок принялся слать своих кетр не в качестве убийц, а в качестве пастырей лжи. Те входили в город под личиной имперской безопасности, обрастали доверчивыми гоблинами вроде моего Изюма и руками этих самых гоблинов сеяли в столице тихий страх. Слух о резне здесь, шепоток о голоде там, намёк, что власти всё скрывают, что правителю плевать… И так по слову, по слуху изо дня в день.