— Полегче на поворотах, — посоветовал я, когда нас в очередной раз занесло на гравийке, и машина чуть не улетела в кювет.
Дылда, вцепившись в руль побелевшими костяшками пальцев, лишь оскалился в безумной улыбке. Его глаза горели диким огнём, подпитываемым адреналином и половиной бутылки батиного самогона, которую он вытащил из бардачка машины и приговорил прямо перед выездом «для храбрости».
Я сидел рядом, на пассажирском сиденье, и с какой-то отстранённой иронией наблюдал за этим безумием. В прошлой жизни мои транспортные дроны перемещались между целыми континентами быстро и бесшумно. А сейчас я мчался в ржавой консервной банке, которая грозила развалиться на части от каждого неосторожного чиха.
«Повелитель, — раздался в голове голос Сириуса. Он пристроился на крыше нашей колымаги, крепко вцепившись манипуляторами. — Вероятность успеха данной операции, исходя из имеющихся у нас ресурсов, стремится к нулю».
«Расслабься, Сириус, — мысленно ответил я. — Иногда хаос — это лучшая тактика. Просто наслаждайся поездкой».
«Наслаждаться вибрацией, которая негативно влияет на мои откалиброванные гироскопы? Сомнительное удовольствие, Повелитель».
Я усмехнулся. Сириус был прав. Что я, чёрт возьми, делаю?
План был чистой воды авантюрой. Я оставил Михича, Щербатого и Пухлого охранять нашу скромную добычу и прицеп. С собой я взял только Дылду — в качестве водителя и грубой силы.
С какого-то хера я подписался на это — спасти девчонок, которых я даже не знал. Да, формально они были моими сёстрами, но это были сёстры того парня, чьё тело я теперь занимал.
Обещание, данное умирающему, оказалось на удивление крепкой цепью. Остаточные эмоции, проклятая человечность, — всё это мешало, путало карты, заставляло действовать иррационально.
Хотя, если быть до конца честным с самим собой, дело было не только в этом. Слово Феликса нерушимо. Я заключил сделку. Получил тело, а взамен пообещал исполнить последнюю волю его прежнего владельца. Месть и спасение сестёр. И я исполню это обещание, чего бы мне это ни стоило. Просто потому, что таков мой принцип.
Наконец, сквозь мелькающие деревья показалась усадьба Воропаевых. Не крепость, не строение Архитекторов, слава Многомерной, а просто большое двухэтажное здание из бруса, и несколько строений поменьше, обнесённые невысоким забором с дощатыми воротами. Видимо, в этой глуши они чувствовали себя в полной безопасности. И зря.
— Всё, приехали, — просипел Дылда, съезжая на обочину и глуша мотор. — Что дальше, командир?
Его руки заметно дрожали. Не от страха, а скорее, от нервного перенапряжения.