За последнее время она изменилась. Первые дни Марго почти не переставая плакала, забившись под одеяло. Эльвира как могла успокаивала её, хотя у самой душа разрывалась на части.
Но потом слёзы высохли. На смену им пришла странная и пугающая отрешённость. Маргарита всё чаще замолкала на полуслове, её взгляд стекленел, и она начинала впадать в короткие трансы, бормоча что-то бессвязное.
— Марго, не говори так, — устало ответила Эльвира. — Может, он ищет способ нас спасти…
— Нет. Он боится, — Маргарита повернула к сестре своё бледное лицо. Её глаза казались слишком большими и тёмными. — А брат… Брат жив.
Сердце Эльвиры больно сжалось. Она так хотела в это верить, но разум говорил, что это невозможно. Тело брата не нашли, но что это меняло? Та бойня… тот ужас…
— Милая, мы же знаем… Феликса больше нет.
— Он умер. Но он жив, — упрямо повторила Маргарита. — Только это не совсем он. Феликс, но не Феликс… Другой. Холодный. У него отняли душу, Эль. Но он стал очень сильным.
— Марго, прекрати, — взмолилась Эльвира. — Ты себя изводишь.
— Голоса не врут, — отрезала Маргарита. — Они говорят, что он придёт. Не злите Феликса…
Эльвира похолодела. Что за бред она несёт? Горе окончательно помутило её рассудок. Она подошла к сестре, обняла её за плечи.
— Всё будет хорошо, слышишь? Мы справимся.
Маргарита не ответила, снова погрузившись в свои мысли.
Их жизнь немного изменилась, когда на посту у их двери сменилась охрана. После того инцидента, когда двое наглых гвардейцев отпускали сальные шуточки и делали непристойные предложения, а на следующий день просто бесследно исчезли, к ним больше никто не лез.
На их пост заступил пожилой гвардеец, седой и усатый, с добрыми глазами. Он не хамил и не отпускал шуточек. Наоборот, приносил им тайком горячий чай с печеньем, а иногда даже позволял ненадолго выйти во внутренний дворик, подышать свежим воздухом.
— У самого внучки почти ваши ровесницы, — вздыхал он, глядя, как они робко гуляют по дорожке. — Не по-людски всё это, не по-божески…
Эта доброта пугала Эльвиру ещё больше. Она была как затишье перед бурей.
И буря грянула.
Во время очередной прогулки, когда сёстры шли по небольшой лужайке за гостевым домиком, на поясе у старика-гвардейца зашипела рация.
Эльвира не разобрала слов, но увидела, как лицо их тюремщика мгновенно побледнело. Он бросил на них испуганный, полный жалости взгляд.
— Девочки, быстро в дом! Живо!
Не объясняя причин, он почти силой затолкал их обратно в комнату и запер дверь снаружи.
— Что случилось? — прошептала Эльвира, прижимаясь к двери.