— Господин генерал, — послышался усталый голос начальника разведки, полковника Савченко, — третья волна отбита. Противник отошёл на исходные позиции, потеряв три бронемашины и около взвода пехоты.
— Хорошо, — кивнул Федосеев, массируя виски. — А что на восточном фланге? Там были признаки активности.
— Пока тихо, но они прощупывают нас. Это не полномасштабное наступление, а разведка боем. Ищут слабые места в нашей обороне. И, будем откровенны, они их найдут.
Федосеев посмотрел на притихших офицеров, все понимали, в какой глубокой заднице оказались.
— Генерал, разрешите вопрос? — подал голос командир мотострелкового полка, чьи ребята сейчас держали первую линию. — Что у нас с подкреплениями? Мои люди вымотаны. Мы отбиваем эти атаки, но боекомплект тает, а люди не железные. Если они попрут всерьёз… нам их не сдержать. Когда прибудут резервы из центра?
Офицеры смотрели на Федосеева, ожидая ответа. А он… он не знал, что им сказать. Как посмотреть в глаза этим людям, которые прямо сейчас жертвовали своими жизнями, и сказать им правду? Правда заключалась в том, что никакой подмоги не будет, по крайней мере, в ближайшее время.
То, что происходило сейчас в Российской Империи, выходило за рамки понимания. Столица была парализована чередой загадочных взрывов на секретных объектах, массовым выходом из строя систем связи и ПВО, а также тотальным хаосом в верхах после ареста половины кабинета министров. Император был в ярости, Тайная Канцелярия пыталась заткнуть дыры, но государственная машина, эта огромная неповоротливая махина, застопорилась.
Войска, которые должны были прибыть на помощь Уссурийску, застряли где-то в Сибири из-за диверсий на железных дорогах. Авиация была прикована к земле из-за сбоев в системах навигации и угрозы со стороны собственных же, но взломанных ПВО.
Они были одни, отрезанные от всей Империи. Тонкая линия обороны, которая должна была дать стране время на перегруппировку и осознание происходящего. Потому что, если Китайская Технократическая Республика прорвёт этот рубеж, она уже не остановится и покатится дальше, как лавина, подминая под себя ослабленные регионы, раздвигая границы своей империи до самого Урала, а может, и дальше. Приморский край был тем самым ключом, который нельзя было отдать.
— Подкрепления в пути, полковник, — не моргнув глазом, соврал Федосеев. — Нужно продержаться, стоять до последнего патрона. За нами — вся Империя, отступать некуда.
Офицеры молча кивнули, всё понимая. Слова про «подкрепления в пути» были старой военной мантрой, которую произносили тогда, когда надежды почти не оставалось. Но приказ есть приказ.