Внезапно ожил один из терминалов связи, замигав красным светом. Радист, прижав наушники к ушам, побледнел.
— Господин генерал… Срочное сообщение из штаба округа. Передано по резервному оптическому каналу…
— Докладывай.
— Китайцы нанесли массированный ракетный удар. Более сотни крылатых ракет нового поколения летят в нашем направлении.
Федосеев тихо выругался. Сотня ракет… Этого хватило бы, чтобы стереть Уссурийск с лица земли вместе со всем гарнизоном.
— Куда нацелились? — спросил Федосеев, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок.
— Точно неизвестно. Но их траектория пролегает над нашим квадратом. Штаб запрашивает перехват, просят нас сбить их, пока они не ушли вглубь нашей территории.
Все взгляды скрестились на командире полка ПВО, который сидел в углу, опустив голову.
— Ну? — Федосеев посмотрел на него. — Чё скажешь, Семёнов? Можем мы их достать?
Командир ПВО поднял глаза, в которых виднелось абсолютное отчаяние.
— У меня есть чем сбивать, господин генерал. Установки заряжены, расчёты на местах. Но… мы слепы и парализованы.
— Объясни.
— Старые коды доступа к системам наведения были скомпрометированы во время недавних диверсий. Их пришлось обнулить. А новые… новые нам ещё не прислали. Процесс перепрошивки застопорился из-за отсутствия связи с центром. Наши радары видят эти ракеты, но мы не можем навестись на них. Система «свой-чужой» не работает, — он тяжело вздохнул. — Но это ещё полбеды. Если китайцы узнали наши старые коды, а судя по всему, так оно и есть, то они могли прошить их в свои ракеты.
— И что это значит? — нахмурился Федосеев.
— Это значит, что если я сейчас дам команду на принудительный запуск в ручном режиме, наши ракеты-перехватчики могут опознать китайские ракеты как дружественные цели, как свои истребители, возвращающиеся на базу, и просто пройдут мимо, — Семёнов вытер пот со лба. — Но и это не худший сценарий. Худший — если наши собственные комплексы ПВО, получив ложный сигнал, перейдут под контроль противника. Тогда они смогут ударить по нашим же позициям, по городу. Я не могу рисковать, господин генерал. Если я нажму кнопку, мы можем сами себя уничтожить.
Федосеев молчал, прекрасно понимая логику Семёнова. Это был цугцванг. Сделаешь ход — проиграешь. Не сделаешь — тоже проиграешь.
— И сколько у нас времени?
— Они будут над нами через три минуты…
Три минуты до того, как смерть пронесётся над их головами, и они ничего не могли с этим поделать… Федосеев подошёл к узкой смотровой щели бункера, выходившей на северную сторону, откуда должны были появиться ракеты, и встал ждать.