Роджер залаял, бросился в прихожую. Сердце у меня неприятно сжалось. Кто? Почему не звонит? Я подошла к глазку.
За дверью стояла Людмила Павловна. Одна. Без зонта, в лёгком демисезонном пальто, которое теперь промокло насквозь и потемнело. Её обычно безупречная причёска была растрёпана ветром, капли дождя стекали по щекам, смешиваясь… со слезами? Её лицо было искажено отчаянием и гневом. Она не звонила, а била ладонью в дверь.
– Виктория! Открой! Немедленно! Я знаю, что ты дома!
Я отступила от двери, в растерянности глядя на Роджера. Что случилось? Почему она в таком состоянии? Страх, старый, автоматический, сковал меня. Но рядом был твёрдый, тёплый бок собаки. Я вдохнула, выдохнула и открыла дверь.
– Людмила Павловна, что вы… в такую погоду…
Она ворвалась в прихожую, как ураган, сбивая с ног мокрые туфли. Она вся дрожала, но не от холода.
– Где он?! – выкрикнула она, хватая меня за рукав халата мокрыми, ледяными пальцами. – Что ты с ним сделала?!
– Кто? О чём вы? – я попыталась освободить руку, но её хватка была цепкой. Роджер зарычал.
– Женя! Где мой сын?! – её голос сорвался на истерический визг. – Он не отвечает на телефон уже сутки! Он уехал от тебя в субботу вечером и пропал! Что ты ему сказала? Что ты с ним сделала, тварь?!
Её слова ударили по мне, как пощёчина. Но ещё сильнее ударило их содержание. Пропал?
– Успокойтесь, – жёстко сказала я, наконец вырвав руку. – Я его в субботу вечером не видела. Мы разговаривали утром, и он уехал. Я не знаю, где он.
– Врёшь! – она была вне себя. Слёзы текли по её лицу, смывая тушь. – Это из-за тебя! Из-за твоих адвокатов и угроз! Он был в отчаянии! Он говорил, что ты его в гроб вгонишь! И ты добилась своего?! Где он?!
Я отступила в гостиную, пытаясь собраться с мыслями. Евгений пропал? Это не похоже на него. Он мог сорваться, уехать пьянствовать, к Кате, но, чтобы не отвечать матери? Странно.
– Я ничего ему не угрожала, – холодно ответила я. – Мы провели диалог. Взрослый диалог. И всё. Если он не отвечает, возможно, ему нужно побыть одному. Или он… – я запнулась, не желая произносить имя Кати перед его матерью.
– Одна? – она захохотала, и этот звук был леденящим. – Он в пятницу всё продал! Всю свою долю в фирме партнёру! Срочно, за бесценок! Зачем?! Чтобы отдать тебе?! Или чтобы сбежать от тебя?!
Это новость ошеломила меня. Продал долю? Срочно? Это уже было не на его похоже. Евгений – делец, он никогда не продавал активы с паникой. Значит, дела были ещё хуже, чем я думала. Или… или это был какой-то его ход. Очень рискованный.
– Я ничего об этом не знала, – честно сказала я. – И деньги мне он не передавал. Вы проверили… –я снова запнулась, – …другие места, где он мог быть?