В кармане лежал сорванный по дороге черенок той самой, махровой сирени. Я воткнула его в стакан с водой на кухонном окне. На удачу. На память. На будущее.
Война ещё не была закончена. Но сегодня я открыла для себя нечто гораздо более важное, чем поле боя. Я открыла островок мира. И поняла, что у меня есть силы не только сражаться, но и жить. По-настоящему. Просто так.
Воскресенье прошло в блаженной, ленивой тишине. Я занималась своим садом, поливала, подвязывала пионы, готовила черенки сирени для укоренения. Мысленно я всё время возвращалась ко вчерашнему дню – к запаху старого парка, к теплу в голосе Артёма, к тому невероятному чувству лёгкости и понимания. Это было похоже на то, как после долгой болезни вдруг чувствуешь вкус еды и свежесть воздуха. Я жила этими воспоминаниями, как запасами тепла на чёрный день.
Роджер, уставший от вчерашних приключений, мирно спал на солнышке. В доме было пусто – Евгений не вернулся. Возможно, у Кати. Мне было всё равно. Его отсутствие было лучшим подарком.
Вечером я разговаривала с мамой, рассказывала об успехах в работе, о новом проекте. Умолчала о вчерашней поездке и о глубине разлада с Евгением. Ей и так было достаточно тревог. Я говорила, что всё идёт по плану, что я сильна. И сама начинала в это верить.
Перед сном я проверила сообщения. Артём прислал фотографию – страницу из старой книги по садоводству начала XX века с описанием сортов сирени. Один из пунктов был обведён карандашом: «Siringa vulgaris ‘Прекрасная’ – махровая, цвет перламутра и розовой зари, аромат с миндальными нотами. Редчайший сорт из коллекции князя Щербатова». И подпись: «Кажется, мы нашли сокровище. Завтра звоню в ботанический сад. Спокойной ночи, Вика.»
Я уснула с улыбкой.
***
Понедельник начался с грома. Буквально. Я проснулась от раскатистого удара, от которого задребезжали стёкла. Небо за окном было свинцово-чёрным, ветер гнул деревья. Начался ливень, не дождь, а настоящая стена воды, обрушившаяся на землю.
«Отличный день для стройки», – с горькой иронией подумала я, глядя, как потоки воды смывают с дорожек свеженасыпанную мульчу. Все планы на день – выезд на участок к Олегу Борисовичу, разметка – рушились. В такую погоду даже под навесом работать невозможно. Глина превратится в жижу.
Я позавтракала, решив посвятить день бумажной работе: сметам, заказу материалов, ведению Instagram. Примерно в десять утра, когда дождь не думал утихать, в доме раздался резкий, требовательный звонок в дверь. Не в домофон, а именно в дверь. Редкий, почти забытый звук.