— Беги! Я тебя найду! Позже! — крикнул праведник. И расставив руки, медленно прыгнул вниз.
Констебль даже не пытался понять и принять этого отчаянного поступка. Просто повернулся и ринулся за кулисы. Сейчас не было времени выбирать наилучшее решение — только бежать прочь.
Винтовая лестница вверх, направо, мимо кладовых комнат и отделения для персонала. Еще выше по приставным ступенькам и прямо на крышу. Констебль понимал, что все входы и выходы уже давно перекрыты.
Выскочив наружу, он едва не уперся в низкие своды пещеры, где бледным цветом мерцали элюмины — над Шептуном забрезжил рассвет. Он прополз вперед и легко спрыгнул на балкончик соседнего округлого дома. Потом ниже, на другой, который оказался более пологим. Интуиция вывела его в небольшой закуток с тыльной стороны лектория. Изнутри раздавались встревоженные голоса, крики, удары и звон бьющейся посуды. Представив, что сейчас твориться в зале, констебль поежился. Он прекрасно знал, как себя ведет неуправляемая толпа. Да будь ты хоть десять раз изворотливый и гуттаперчевый гимнаст, все одно сомнут и затопчут.
Пройдя два квартала, неизвестно куда, главное подальше от лектория, Бушевич остановился. По улицам носились люди и ихтианы. Гудели и пыхтели механические повозки. Присев на одну из каменных глыб, которая исполняла в резервации роль скамейки, констебль захотел содрать с лица сетку. Тяжелый воздух начал жечь легкие, а голову заполнило безумие. Он больше не желал находиться в этом кошмарном подводном мире, который давил на него со всех сторон. Стены, своды, узкие проулки. Настоящий каменный мешок, способный прихлопнуть тебя, будто жалкого комара.
Его дыхание стало прерывистым. Он пытался сделать вдох, но вместо этого получалось нечто несуразное, словно забыл, как это делается. Паника охватила констебля, сжав горло. Рыба, выброшенная на берег, — вот кем сейчас он являлся. Потянув за крепления маски, он попытался избавиться от того, в чем не видел никакого смысла. Именно она мешала ему дышать полной грудью. И пускай он сделает всего один, может быть два глотка. Но зато они будут настоящими, полноценными.
Одна застежка, другая. Третья… Чья-то цепкая рука перехватила его запястье.
— Не делай глупостей, сейчас все пройдет, — успокоил его Дорн.
Констебль посмотрел на праведника. Выглядел тот весьма скверно. Кровоподтеки, ссадины, местами порванная одежда. Но хорошо, что жив. Служителю Маяка все-таки удалось выбраться из кошмарной давки.
— Успокойся и приходи в себя, — поторопил его Дорн. — У нас не так много времени.