— Они приходят сюда, — Шаэль кивнул. — На некоторых — оборванные цепи. Что-то гонит из деревни.
Это и хорошо, и плохо одновременно. Две новости в одной. Заряженной на два полюса: положительный и отрицательный. Если это и в самом деле пропавшие деревенские собаки (и Мухтар среди них), то хорошо, что они живы. Но почему они сбежали и так жутко воют за стенами дома Шаэля в грозу? Это был второй, отрицательный, заряд.
Мне показалось, что в окне блеснули злые глаза, горящие жёлтым огнём.
— Что гонит?
— Не знаю, — он ответил чуть громче. — Они не войдут сюда. Не бойся. Спи.
Шаэль поднялся, а я испугалась, что он сейчас уйдёт, оставив меня дрожать от страха. Я успела схватить его за руку:
— Не уходи…
— Тебе что-то нужно? Болит?
— Останься тут, — попросила я. — Со мной.
Шаэль удивился:
— Зачем?
— Неуютно одной. Холодно.
Меня вдруг и в самом деле начала бить дрожь. Как раз в тот момент, когда он освободил пальцы из моего захвата. Если бы не охватила паника, то можно было посмеяться над ситуацией, которая вдруг напомнила анекдот про ковбоя Джо и прекрасную Мэри. Тот самый, где Мэри, несмотря на одеяла, которыми он её укутывает в одинокой хижине, намекает: «Ковбой Джо, мне холодно», а он отворачивается к стенке и цедит сквозь зубы: «Не будь я ковбой Джо, если через месяц эта женщина не станет моей».
Ни о чём таком я не думала. Просто вспомнила. Только смеяться вот вообще сейчас не хотелось.
— Где ты спал сегодня? Наверное, я заняла твою кровать.
Он точно был где-то рядом, раз так быстро явился на мой тихий зов.
— Ты вся дрожишь, — не ответил на мой вопрос. — Холодно?
— Не совсем, — призналась я. — Страшно.
— Свечку?
Шаэль озирался в поисках свечи. Её я взяла со стола, но так и не вернула. Наверное, она, погаснув, закатилась куда-то под кровать, когда я задремала.
— Не нужно, — опять схватила его за руку. — Просто останься. Подыши немного в этой страшной темноте.
Он остановился и опустился на пол, навалившись спиной на кровать.
— Засыпай, — сказал. — Подожду.
— Ковбой Джо, мне холодно — невпопад вспомнила я, а Шаэль удивился:
— Что⁈
— Ничего, — мне стало стыдно. — Просто так…
— Завал почти разобрали, — вдруг сказал он. — Утром пойдём. Ты сможешь? Я повезу.
Я пошевелила ногой.
— Наверное, да…
В тележке ехать не хотелось. Я чувствовала себя в ней униженно. Как упаковка с картошкой, транспортируемая на кассу. Причём сейчас — картошка немытая. Но нога вопила о том, что совсем недавно подверглась тяжким испытаниям, а вернуться в Аштарак очень хотелось. И поскорее.
— Хорошо, — Шаэль обрадовался.
Кажется, ему тоже хотелось поскорее избавиться от меня.