Домик трясся, звенел посудой и оконными стёклами, но держался. Вернее, его что-то держало. Как будто он был маленькой частью чего-то большего, спрятанного в самой скале. Выставленный напоказ фрагмент скрытой картины. Отвлекающий внимание от более важного.
Я попыталась представить, как принцесса Иголочка в бурную грозовую ночь попала в таинственный замок, заплутав среди скал. Но ничего не выходило. Принцессе Иголочке нечего было одной делать в горах глубокой грозовой ночью. Даже для сказки это оказалось слишком. Разве что, покинув замок Чёрного принца, но она же не идиотка — бежать в жуткий незнакомый лес в самую грозу.
А потом стало вообще не до неё, потому что после очередного удара вдруг раздался многоголосый вой. И это не шакалы с индивидуальным голосовым репертуаром кричали где-то далеко в горах. Вой — незнакомый, вразнобой, свора неведомых зверей хрипела простуженными глотками, подхватывая друг друга, когда часть стаи выдыхалась. И выли они очень близко. Буквально за стенами, взяв дом в полукольцо.
— Шаэль, — тихо позвала я, боясь привлечь внимание воющей своры.
Может, они ещё не почуяли моего присутствия? Надежды на это было мало, но вдруг…
Я не знала, здесь ли Шаэль сейчас. Он ушёл сразу, как доел торт, ничего, конечно, не объясняя, и вечером передо мной не появлялся.
На угловой полке за подставкой с крупами и солью обнаружилась небольшая стопка бумажных книг, из которой я выудила какой-то боевик, изданный ещё в прошлом веке, и, кажется, на самой заре постсоветского капитализма. Больше меня ничего не заинтересовало: остальные книги, изрядно потрёпанные, касались исключительно медицинской тематики. Впрочем, детективный боевик оказался неплох, и я погрузилась в него, чтобы отвлечься, до самой темноты. А потом зажгла свечу: при её свете с трудом, но всё ещё можно было читать.
Так что про Шаэля я вообще ничего не знала. Он мог быть в доме, а мог шляться где-то по своим делам.
Но он сразу возник на пороге, как только почти беззвучно позвала. Тень, озарённая вспышками молний, глухо мерцающих сквозь окно. Услышал мой шёпот, несмотря на вой, вплетающийся в раскаты грома.
— Что? — спросил Шаэль.
— Страшно, — призналась я.
Он подошёл к кровати и сел на край. Я, всё ещё вцепившись в одеяло до судорог в пальцах, прошептала:
— Там… Воют… Это шакалы?
Он покачал головой, и я скорее почувствовала это, чем увидела.
— Собаки.
Он тоже почему-то шептал, и от этого голос его казался более плавным. Как будто то, что мешало ему говорить, растворилось в всепоглощающем ливне за окном.
— Собаки?