Внезапный порыв ветра опалил жаром, я только сейчас заметила в своих руках горящий факел. И тут же поняла, что собираюсь сделать.
Дворец был прекрасен, но огромное тёмное нечто уже разрасталось в нём, ухмыляясь в проёме арки, обдавало зловонным дыханием. Он гнил изнутри, ещё прикрываясь внешним великолепием, но всё глубже пропитывал стены насилием и тьмой.
И я — Асия, холодная звезда, удалившаяся от неблагодарной суеты, вызванная своими жрицами в это тело, чтобы уничтожить насилие — сделала шаг, выставив перед собой факел, как оружие, прямо в злобную морду кривляющегося демона. Вспыхнули портики арки, взвыли адским рыком, титаническое пламя взвилось в почерневшее небо.
В одну секунду дворец поглотил небесный огонь ненависти. Перекрытия крыши и потолков древнего здания вспыхивали, как сухой папирус. Таяло серебряное покрытие перил, растекалось по лестницам расплавленным металлом, лопались с визгом фрески в окнах, сливаясь с криками горящих приспешников демона. Пламя ревело и свистело, перекрывая вопли жителей.
— За меня и моих сестёр, тёмный бог, — тебе!
… Я почувствовала щекой жёсткую, шершавую прохладу, и поняла, что лежу на полу, и мне не так больно, как устало. Попыталась пошевелить рукой, но тут же услышала свой протяжный стон. Мышцы от каждого, даже чуть заметного движения ломило так, словно я несколько месяцев подряд поедала халву в шоколаде на диване, вдруг решила посетить тренажёрный зал и перезанималась на всех снарядах сразу.
Что это было? И сейчас, и немного раньше? И… Кто я?
Ощутила прохладную ладонь под затылком: кто-то помогал мне приподняться. Я опять пискнула, на полноценный крик не хватило сил. Тёплый, приятно пахнущий отвар оказался у моих губ, и я сделала глоток.
— Ещё немного, сестра, ещё…
Я пила маленькими порциями и чувствовала, как возвращается способность двигаться. Пока смогла только приподнять ресницы — каждая из них, казалось, весит по килограмму, — но уже видела. Комната показалась мне знакомой, но обзор тут же заслонило лицо какой-то женщины. Она смотрела на меня одновременно с любовью и ненавистью.
— Ты смогла, сестра, — сказала эта женщина, и я вспомнила, что её зовут Ануш.
— Ануш… — выдохнула я, а на вдохе опять втянула в себя пробуждающий к жизни напиток.
— Молодец, — обрадовалась Ануш, но со злостью в голосе. — Сколько пальцев?
Лицо исчезло, а вместо него появилась пухлая пятерня.
— Пять, — удивлённо сообщила я.
— Слава тебе, Дева! — вздохнула Ануш, и в тот же момент я почувствовала, как она мягко кладёт мой затылок опять на что-то твёрдое, а почти уже пустой стакан убирает от моих губ.