— Подойди ко мне, мой сладкий.
Я внезапно изменила тон на издевательски медовый, подражая демону. И это, хоть всего на секунду, но заставило Генриха остолбенеть.
— Ты… Ты чего? — как-то расстроено по-мальчишески проговорил он.
— Ты же повеселиться хотел⁈
Терять нечего, я могла теперь надеяться только на себя. Воздушные замки рухнули, похоронив под своими обломками мой страх. Стало и в самом деле угрожающе весело, на грани истерики.
Генрих растерялся от неожиданности, замешкался, упуская канал, по которому к нему от меня шла подпитка — разочарованием, страхом, жалостью. Я почувствовала, что всё это время он жадно тянул из меня силы. Чтобы, выпив, пополнить свой штат. Демоном сладких, но пустых надежд. Демоном Лизой. Я разозлилась. Очень.
И злость, как распрямившаяся пружина, подбросила меня на кровати, в голове пронеслись слова, которые все время повторяли саламандры «Научись держаться за огонь и воздух», и в это мгновения ощутила, что они означают. Воздух вдруг загустел настолько, что я смогла использовать его, как опору для прыжка.
Удивлённые глаза Генриха, так и не потерявшие свой жуткий малиновый свет, заполнили собой всю комнату. Я словно втягивалась в эти неестественные адские озера, успев удивиться цветовым предпочтениям Преисподней.
— Что же ты приуныл, мой сладкий⁈ — выкрикнула с весёлой злостью, и выбросила вперёд руку острым углом куска бывшего окна.
На шее Генриха тут же прочертилась удивительно ровная линия, набухшая малиновыми каплями. Он схватился рукой за место ранения и обиженно произнёс:
— Мне же больно… Как ты могла?
Он больше не кричал, не ругался. А, значит, мне и в самом деле пришёл конец. Генрих просто молчал, но интуиция подсказала, что его единственное движение в мою сторону может стать последним. Не смертью, нет. Умереть означало — освободиться. Меня же ожидало что-то за гранью человеческого понимания. И ужас будет долгим. Вечным.
Боковым зрением я заметила тот же ужас в глазах Шаэля. Взгляд его отчаянно стремился ко мне, но тело безвольной марионеткой с обрезанными верёвками все так же унизительно беспомощно обвисало по стене. И тут…
Печь уже остывала с вечера, но сейчас из-за заслонки вдруг вырвалось алое пламя. Оно было таким объёмным, что демон непроизвольно отпрянул от него и взвизгнул, прикрыв лицо двумя руками.
Когда пламя и дым от него рассеялись, в комнате стояла Ануш. Я тоже машинально закрылось от всполоха, поэтому не могла точно сказать: она ворвалась через дверь или… Ануш появилась из огня?
— Ес араркум ем! — тут же закричала она. — Проклятый Каджи, пошёл вон в свою Каджети! И как ты посмел явиться в Её храм⁈