Подбадривало только то, что шум воды и голосов становился всё ближе, и наконец я выдохнула с облегчением, когда перед глазами блеснуло серебро ручья. Он ощутимо расширился у высокой стены из груды булыжников и земли, превратился в запруду. Растолстевшая речка недовольно билась о преграду, медленно просачиваясь сквозь щебень и глину.
Разлетевшийся на осколки кусок скалы вмял в землю кусты по её берегам, засыпал поднявшейся от удара пылью траву и деревья. Но часть перекрывшего и речку, и тропу барьера уже просела, зияла просветами и дырами. Слышалось урчание моторов, и маленькие издалека фигурки людей облепили обвал, как муравьи. Растаскивали мелкие булыжники, на тросах цепляли к вездеходным джипам камни покрупнее. Щебень, въевшийся в застывшую глину, цепляли большими лопатами.
Я осторожно спустилась со склона, обдирая руки колючими кустами, за которые хваталась для устойчивости.
— Эй! — крикнула спасателям, когда оказалась почти внизу и они уже могли меня услышать. — Я! Это я! Я — здесь!
Тоненькая фигурка в прозрачном дождевике обернулась на мой крик первой, бросилась через перевал со всех ног, размахивая руками.
— Лизка! — кричала Тея, вне себя от радости, — Где ты была⁈ Мы с ума сходили, хотя Ануш сказала нам, что с тобой все в порядке.
Подруга подбежала ко мне, схватила за руки, осторожно прикоснулась к перебинтованной ноге, гладила волосы, трепала одежду — и всё это сразу. Она не могла остановиться, радость и пережитая тревога заставляли суетиться, искать выхода в ненужных движениях, от которых мне было немного неловко. За ней подбежал Алекс, следом мчались ещё какие-то люди — и в форме и просто в камуфляжных костюмах.
— Ты ранена? Нужно сейчас же в больницу!
— Нет, нет, — горячо заверила я, — просто ушиб. А… Свояк Яна? Его нашли?
Я надеялась, что по реке плыла и в самом деле только куртка.
— Нашли, — кивнула Тея. — Не волнуйся. Его выбросило на берег ручья прямо перед завалом. Вчера пришёл в себя. Странно всё как-то получилось. Вы же находились далеко от обвала, а он говорит, что словно кто-то по затылку со спины камнем огрел. И больше ничего не помнит.
Тея отстранилась, внимательно и уже деловито оглядывая меня с ног до головы.
— Выглядишь ты неплохо. Только осунулась и…
— Я не мылась эту неделю, Тея, — вздохнула я. — Так что можешь называть вещи своими именами. То есть просто грязная и вонючая. Как вокзальный беспризорник.
Люди, спешившие мне помощь, увидев, что не собираюсь умирать сию же секунду, замедлились. К нам, уже не торопясь, приближался только Алекс.
— О, — сказала Тея, — а вода есть, представляешь? Фима-то дошёл до перебитой трубы…