Обрушить вход и завалить весь коридор. Только сначала тела выкинуть подальше, чтобы не провоняли помещение. И так кровищи налилось.
Пока перетаскивала нападавших, попутно обыскала. Еще два пояса с тайным содержимым обвили мою талию. Жетонов больше не нашлось, зато два кошеля с монетами и странные, нарезанные полосками бумаги перекочевали в карман. Потом рассмотрю.
Тайный механизм все еще работал. Два камня слева, один справа от ворот храма — и пол под ногами дрогнул.
Я метнулась стрелой к выходу и едва успела взбежать по ступеням, как проход за моей спиной схлопнулся, превращаясь в груду обломков. Наверху кто-то заорал —несущие стены не выдержали и тоже начали оседать. Дом трещал и стонал, как живой, предчувствуя скорую гибель.
Знакомый запах заставил меня свернуть в сторону.
Едкая кислинка, сладость и горечь — все в одном. Хранилище зелий. Раньше оно располагалось в отдельном здании, но строение разрослось, поглощая и склад, и лабораторию и превращая их во флигель.
Здесь уже побывали убийцы. Три мужских тела в халатах, ни следа борьбы. Их явно застали врасплох.
Я коснулась запястий по очереди. Не наша кровь, пришлые работники. Потому их здесь и оставили, а не снесли в центральный зал. Побочный ущерб, неизбежные невинные жертвы.
Хотя сильно сомневаюсь, что и род Гадиных был в чем-то так уж сильно виноват. Но утверждать ничего не берусь, сначала стоит разобраться, кто напал на нас и за что.
Зал, где я сама когда-то смешивала первые яды, изменился до неузнаваемости. Вдоль стен выстроились непривычного вида артефакты, поблескивавшие пузатыми боками и стеклянными ретортами. На столах ровными рядами стояли прозрачные колбы разной формы и оттенка, часть — уже заполненные и с аккуратными наклейками. Их я тоже сгребла в карман, чувствуя, как трещит его подкладка.
Пригодится. Все пригодится, потому что я ума не приложу, во что умудрился вляпаться мой род. Ведь за карточные долги или спор вокруг соседского луга не вырезают всех до единого! Тут либо оскорбление императора, либо кровная месть…
Потом, потом, все потом.
Вот склад остался прежним. Лишь мешки и грубо сколоченные ящики теперь заменили аккуратные полки и тончайшие, почти бумажные упаковки. Под потолком по-прежнему сушились травы. Они-то и источали тот знакомый аромат свежескошенного луга.
Безжалостно сминая и утрамбовывая, я принялась набивать и без того уже раздутый до невозможности карман.
Декоративная дверь с витражными вставками вела в оранжерею, но на нее я лишь кинула тоскливый взгляд. Сушеного готового продукта поместится больше, а свежий еще обрабатывать где-то надо.