Я решил, что оставлю ее жить в ближайшем крупном городе к границе, а сам останусь в лесу. Но нет. Такой вариант ее тоже не устроил.
Отец присмотрит. В этом я был уверен. Только на членов семьи я мог по-настоящему положиться.
Но из головы не шли слова матери, сказанные перед самым моим уходом из Холма. Орелия приходила к ним искать меня. Но мать вывела ее на разговор. А потом записала подробнее то, о чем говорила моя истинная. И проверила.
Оказалось, что истинная наврала моей матери о своих делах за три дня до смерти Кристины и после. А еще встретилась с лекарем Орелии и узнала, что та получила странную рану, которая не заживает.
Я сначала только усмехнулся. Ну мало ли, молодая женщина от страха перед моей матерью навыдумывала небылиц, но вот ее рана не выходила из головы. Откуда она у нее? Я даже не знал этого. Дракон все затмил.
Зачем Орелии врать. Она же молодая, избалованная, недалекая аристократка. Но мать смотрела на меня так, что мне стало не по себе: ледяным взглядом, который я видел у неё лишь тогда, когда она чувствовала опасность, а я пренебрегал ее словами.
А ведь именно Орелия подстроила ту встречу с моей Кристиной, чтобы рассказать ей о себе.
На что же она способна на самом деле?
Я видел в ней наивную, легкомысленную дурочку, капризную и пустую. Но теперь… не уверен. Может, рядом со мной всё это время была не глупая девчонка, а холодная, расчётливая дрянь?
А ведь я сам не заметил, как поддался… на её чары. Хотя с самого начала ясно дал понять — обеспечу её всем необходимым, но разводиться с Кристиной не стану. И любовницу в ее лице себе заводить не собирался.
Но с каждым новым визитом к Орелии моя воля слабела всё сильнее, как будто кто-то незримо расшатывал изнутри стены разума.
А причин для встреч у неё становилось всё больше.
То нужно было купить что-то редкое и непременно со мной, то у неё внезапно возникали трудности с имением отца, то ломалась карета, то купцы якобы обманывали её.
Боги, сколько же было у неё проблем, которые — как назло — не могли решить мои поверенные, только я лично.
И вот в какой-то момент я просто сдался. Сдался инстинктам, той хищной тяге, что копилась между нами.
Затянул её в постель и овладел ею.
Пришёл в себя только потом, когда страсть отпустила, и понял — я переступил черту, за которой уже не будет прощения.
А потом меня накрывало каждый раз. Я уже не мог без нее. Бездна бы побрала эту истинность! Потеря рассудка, никаких ограничений, лишь желание спариваться. Самый настоящий звериный драконий гон, о которых писали в старину.
Все это я испытал на себе.