Лиза пожала плечами.
— Будто тебе больно.
На секунду в кухне стало так тихо, что слышно было, как по крыше бьёт редкий дождь.
Максим отвернулся первым. Взял со столешницы телефон, посмотрел на экран и снова убрал его в карман, как будто ему срочно понадобилось хоть какое-то движение, чтобы не оставаться внутри этой фразы.
Алина медленно выдохнула.
— Я приехала не обсуждать это, — сказала она, уже обращаясь к нему. — Может, всё-таки объяснишь, что происходит?
— Не при ней.
— Удобная позиция.
— Это нормальная позиция, если рядом ребёнок.
— Твой ребёнок, — холодно уточнила она.
Максим посмотрел прямо ей в лицо.
— Я уже сказал: нет.
— А я уже сказала: я тебе не верю.
Лиза перевела взгляд с одного взрослого на другого. Вилка на столе, кружка, рисунок на обоях — всё внезапно стало слишком лишним, слишком бытовым для того напряжения, которое поднялось между ними.
Максим подошёл к столу и наклонился к девочке.
— Поднимись наверх, хорошо? Посиди пока в комнате.
— Я помешала? — спросила Лиза с той осторожностью, от которой у Алины снова кольнуло под рёбрами.
— Нет.
— Тогда почему мне надо уйти?
— Потому что нам нужно поговорить.
Девочка не спорила. Только кивнула, взяла со стула какую-то небольшую книгу с потрёпанным корешком и пошла к лестнице. Шла она тихо, почти неслышно, словно привыкла занимать как можно меньше пространства. Эта её манера — не бежать, не шуметь, не просить лишнего — зацепила Алину сильнее, чем если бы ребёнок устроил истерику.
Когда наверху закрылась дверь, она резко повернулась к Максиму.
— Теперь можешь говорить.
Он не торопился. Подошёл к окну, посмотрел на серый сад за стеклом, на мокрую дорожку, на калитку. Всё это было слишком привычно, чтобы не ранить, и именно поэтому в ней снова вспыхнула злость.
— Вопрос с домом усложнился, — сказал он.
— Это я уже поняла по сообщениям юриста.
— Дом нельзя продать прямо сейчас.
— Почему?
— Потому что появились обстоятельства, которые требуют моей личной опеки и постоянного проживания здесь.
Она сузила глаза.
— Ты сейчас серьёзно рассчитываешь, что я приму это как объяснение?
— Это и есть объяснение.
— Нет, это половина фразы, сказанная твоим любимым тоном, после которого я снова должна додумывать всё сама.
Он медленно повернулся к ней.
— Иногда мне кажется, что ты слышишь только то, что заранее решила услышать.
— А мне не кажется. Я это знаю. И знаешь, в чём проблема? — Алина шагнула ближе. — Ты всегда оставляешь себе пространство недоговорить. Чтобы потом, если будет нужно, сделать вид, что тебя не так поняли.
— Я ничего не делаю «если будет нужно».