— Ты красивая, Саяна, — внезапно произносит Мурат, проведя по мне оценивающим взглядом.
Его темные глаза скользят по моему силуэту, задерживаясь на изгибе плеча, где простыня соскользнула, обнажив бледную кожу. В его взгляде читается что-то большее, чем простое любопытство — словно он пытается запомнить каждую родинку на моем теле.
Я чувствую, как румянец разливается по щекам, спускается к шее. Мои длинные черные волосы рассыпались по плечам.
Под его пристальным взглядом я ощущаю себя одновременно уязвимой и отверженной.
— Ты решил на прощание одарить меня комплиментами? — зло язвлю.
— Не только… Саяна, я подарил тебе эту ночь на прощание, — непоколебимо отвечает Мурат.
— Что?!
— Ты — красивая женщина, Саяна. Но так как воспитана в лучших восточных традициях, то я точно знаю, что никогда не выйдешь замуж повторно… Так даже лучше. Не хочу, чтобы наши дети видели рядом с собой чужого дядю… — Мурат размышляет вслух, как будто уже все продумал наперед. — Ты — прекрасная мать. Твое призвание — присматривать за детьми. И я просто хотел напоследок… подарить тебе одну ночь! Чтобы ты запомнила, Саяна, что лучше меня… У тебя никогда и никого не будет!
Это был его прощальный подарок. Как милостыня нищему.
Слова мужа о прощальной ночи больно бьют в самое сердце. Они разбивают все призрачные мечты.
Кажется, что я уже не думаю о его измене, о любовнице… А просто смотрю на кровать, где еще недавно Мурат «осчастливил» меня.
— Подарить… одну ночь? — повторяю я, и голос звучит чужим, словно доносится издалека. — Ты использовал меня напоследок, как… как вещь?
Мурат пожимает плечами с видом человека, который сделал доброе дело.
— Не драматизируй. Ты же получила удовольствие, — говорит он с той же снисходительной интонацией. — И потом, разве не лучше расстаться красиво? Я мог бы просто собрать вещи и уйти.
— Лучше бы ты ушел просто, молча. Собрал свои вещи и исчез… Навсегда! — в моих глазах появляются слезы.
И это не от того, что я оплакиваю расставание с мужем. Нет, они от унижения. Мурат втоптал мою самооценку напоследок в грязь. И я уже не уверена, что когда-нибудь осмелюсь гордо поднять голову.
Потому что всегда буду помнить, что меня сравнили как кобылу. И выбрали другую! Не меня!
Я отворачиваюсь к окну, не в силах больше смотреть на него. С силой сжимаю край порывало до боли в костяшках.
Пусть лучше физическая боль… Она не такая удушающая, как эта рана на сердце.
— Ты же понимаешь, Саяна, что «навсегда» не получится, — его хриплый голос оказывается где-то рядом. — Нас слишком многое связывает. Дети… Я всегда буду рядом и не оставлю тебя одну.