— Это наша последняя ночь, — муж медленно поднялся с кровати и направился к креслу, где лежала его одежда.
Смотрю на идеальное тело Мурата. Бронзовая кожа отливает в сумраке золотистым блеском. Мышцы перекатываются под кожей плавно, как волны под лунным светом.
Тусклый свет от прикроватной лампы ложится тенями в ложбинки между его лопатками, подчеркивая мощную линию спины. Он наклоняется за рубашкой, и я невольно задерживаю дыхание… Мой муж очень красив!
Смысл его слов не доходит до меня сразу. Тело все еще томно расслаблено после нашей близости, кожа хранит тепло его прикосновений.
Медленно потягиваюсь между помятыми простынями. Натягиваю на себя тонкое покрывало, укрывая обнаженные плечи.
Четырнадцать лет брака вместе, а я до сих пор смущаюсь под его пристальным взглядом, когда Мурат вот так откровенно изучает каждый изгиб моего тела.
За окном царит глубокая ночь. Легкие занавески едва заметно колышутся от ночного сквозняка — мы забыли закрыть створки. Прохладный воздух скользит по моей разгоряченной коже, оставляя дорожку мурашек на руках.
Мне хочется, чтобы муж вернулся обратно в постель, обнял и прижал меня к себе… Как делал это всегда.
— Мурат, ты уезжаешь в командировку? Ты ничего не говорил… — усаживаюсь удобнее, подтягивая колени к груди.
Наблюдаю, как Мурат методично облачается в одежду — сначала белая рубашка, каждая пуговица застегивается с педантичной точностью. В приглушенном свете ночника я замечаю напряжение в его плечах, сжатую линию челюсти. Что-то определенно его беспокоит. Хотя всего несколько минут назад он страстно прижимал меня к себе, шептал нежности.
Электронный будильник на прикроватной тумбочке безжалостно отсчитывает время — два часа ночи. Красные цифры мерцают в полумраке, словно предупреждая о чем-то неотвратимом.
— Мурат, сейчас глубокая ночь… Зачем ты одеваешься? — тревожное предчувствие острой иглой пронзает грудь, перехватывает дыхание.
Муж неторопливо натягивает темные брюки, тщательно расправляет складки, застегивает кожаный ремень с металлической пряжкой. Только после этого его взгляд встречается с моим.
В его глазах — ледяная пустота. Ни следа того пламени страсти, которое пылало между нами еще мгновение назад. Словно передо мной совершенно чужой человек.
Тишина давит на барабанные перепонки. Я различаю каждый звук: собственное прерывистое дыхание, бешеный стук сердца. Тревога усиливается с каждой секундой.
— Я же сказал, Саяна, — Мурат произносит эти слова только после того, как последняя пуговица на манжете оказывается застегнутой. — Это наша последняя ночь.