— В нашем доме, — спокойно поправляет меня Мурат. А его взгляд красноречиво дает мне понять, что великодушия при разводе ждать от него не стоит.
— У нас дети… — хрипло произношу я, как будто пытаюсь остановить его от поспешного решения. Хотя сердце упорно твердит, что он предатель.
— Я помню, Саяна, — Мурат снисходительно ухмыляется. — И я останусь хорошим отцом для них. Малика еще слишком маленькая, а вот Рустаму двенадцать… — он задумчиво причмокнул, а у меня потемнело в глазах.
— Детей не отдам! — на удивление, голос звучит звонко и решительно. Даже во взгляде Мурата проскальзывает удивление — видимо, он не ожидал от меня такой твердости.
Материнский инстинкт оказывается сильнее шока и боли. Представляю, как объясняю малышам, что папа больше не будет жить с нами. Как Малика будет плакать и спрашивать, когда он вернется. Как Рустам замкнется в себе, пытаясь понять, почему рушится его мир.
— С Рустамом я поговорю сам… по-мужски! — твердо произносит муж, и в его тоне звучит непоколебимая уверенность.
— Нет! — вскакиваю с кровати, забыв о покрывале. — Ты не будешь калечить психику ребенка своими «мужскими» разговорами! Он еще маленький, он не поймет…
— Он поймет, — перебивает меня Мурат. — Рустам умный мальчик. Он поймет, что иногда взрослые принимают трудные решения.
Его голос звучит так, словно он репетировал эту фразу. Наверное, уже продумал, что скажет сыну. Может быть, даже посоветовался с этой своей Айзой.
— Дети никогда не поймут, что отец предпочел матери другую женщину — шалаву с опытом! — припечатываю я мужа каждым словом. Злость придает мне силы.
— Не надо бросаться так словами, Саяна, — во взгляде Мурата появилось предупреждение.
— А как еще я должна реагировать?! Ну извини, что родители отдали тебе меня невинной! — обида клокочет внутри. Мурат унизил меня так, как никто и никогда не позволял себе поступать со мной. — Оказывается в почете — умение соблазнять чужих мужиков! А я то наивная и не знала!
— Мы оба многое не знали, Саяна. Но сейчас мне тридцать семь лет, и я смог сравнить… — муж допускает эту многозначительную паузу, от которой мое унижение растет в геометрической прогрессии.
— Ненавижу тебя! — слезы уже где-то близко. Но шоковое состояние до сих пор держит в напряжении.
— О нет, Саяна… — ухмыляется Мурат и встает с кресла. Медленно, лениво. — Ты любишь меня. И даже если бы я под носом у тебя изменял, ты все стерпела… Но я оказался честнее. Признался в том, что не хочу с тобой жить!
— Если ты ждешь от меня слов благодарности за честность, то не дождешься, — я нахожу в себе силы подняться с кровати, которая еще помнит тепло наших тел.