— Мне не нужно твое благородство! — резко разворачиваюсь и оказываюсь прямо перед Муратом. Смотрю на него снизу вверх.
Он стоит так близко, что я чувствую тепло его тела. В полумраке комнаты лицо мужа кажется незнакомым — жестким, равнодушным. Этот человек делил со мной постель несколько минут назад, а теперь смотрит на меня как на досадную помеху.
— Не нужно? — усмехается он, слегка наклоняя голову. — Саяна, ты даже не представляешь, как тебе повезло. Другой мужчина просто исчез бы из твоей жизни. А я готов помогать материально, видеться с детьми…
— Мне ничего от тебя не нужно… — шепчу я, но он продолжает.
— Ты будешь получать алименты, сможешь не работать. Разве это не идеально для такой домашней женщины, как ты?
Мои руки дрожат от ярости. Покрывало соскальзывает с плеч, но я уже не обращаю на это внимания. Вся моя скромность, вся застенчивость испаряются под натиском унижения.
— Ты говоришь обо мне так, словно я инвалид, — голос мой становится тверже. — Словно без тебя я не способна ни на что.
— А разве не так? — он поднимает бровь. — Саяна, ты же сама знаешь… Ты никогда не работала. Что ты будешь делать одна? Я переживаю за тебя.
Его слова больнее физической боли. Потому что в них есть доля правды, и мы оба это знаем.
— Значит, ты уже все решил за меня, — произношу тихо. — И мою жизнь после развода тоже распланировал. Сидеть дома, растить детей, помнить тебя как лучшего мужчину в моей жизни…
— А разве это не так? — в его голосе звучит искренне удивление. — Саяна, мы оба понимаем, что тебе придется нелегко. Поэтому я готов подставить свое надежное плечо. Как и раньше, я буду видеться с детьми. А ты… Надеюсь угостишь меня своей вкусной стряпней…
На губах Мурата медленно расползается обольстительная улыбка.
Даже в темноте ночи я вижу, насколько он красив. Черные густые волосы, бронзовая кожа, серо-зеленые глаза… Я продолжаю любить этого мерзавца.
И это самое страшное — что даже сейчас, когда он методично разрушает мою жизнь, когда превращает меня в жалкую просительницу, мое сердце все еще откликается на его улыбку. Ненавижу себя за эту слабость.
Каждое его слово — как удар. Мурат методично разрушает не только наш брак, но и мою веру в себя.
— Ты хочешь превратить меня в прислугу, — говорю я, стараясь не смотреть на его губы. — Приходить к бывшей жене, есть ее еду, играть с детьми в счастливую семью, а потом возвращаться к своей новой женщине.
— Не прислугу, — мягко возражает Мурат, протягивая руку и почти касаясь моей щеки. Я отшатываюсь. — Друга. Мать моих детей. Разве это так плохо?