— Соня у бабушки. Если хочешь кофе, наливай сам.
— Знаю, мама звонила. Спасибо, что ничего ей не сказала.
Я хмыкнула, отпив обжигающе-горячий напиток.
— Пока не решила, как именно это сделать.
— Никак, — прервал он меня. — Я никуда не ухожу.
Я застыла на месте.
— То есть?
— Это была ошибка, временная слабость.
Усталость мгновенно сменилась злостью.
— И ты предлагаешь мне закрыть глаза на твою «маленькую слабость»?
— Юль, у нас семья, дочка растёт. В жизни всякое случается, давай забудем и проедем дальше.
— Проедем? — голос меня подвёл. — Ты не про годовщину свадьбы забыл. Ты мне изменил!
Я не верила, что он и правда это говорит.
— Я совершил ошибку, — гнул он своё. — И, чтобы ты знала, я сегодня ночевал у Кости. Не у неё.
— Ты думаешь, мне не плевать? — я резко поставила кружку на стол, расплескав кофе.
— Не плевать, — зыркнул он на меня. — Давай не будем с ума сходить? Пятнадцать лет…
— Вот именно, Женя. Пятнадцать лет! И ты перечеркнул их каким-то случайным сексом.
Он скривился, как будто я попала по больному.
— Кто она вообще?
— Какая разница?
— Большая. Хочу знать, кто эта твоя «временная слабость».
— Зачем? Что тебе это даст?
То, что он защищал её даже сейчас, выводило из себя.
— Ты не думаешь, что я имею право знать? Ты изменяешь мне, а потом заявляешься и говоришь, что никуда не уходишь. Имей совесть, Жень.
— Лиза, — резко сказал он, но тут же сбавил тон. — Её зовут Лиза.
«Лиза». Четыре буквы, перечеркнувшие наш брак.
— Ну и? — поторопила я его раздражённо.
— Мы познакомились месяц назад, — вздохнул он устало. — В том магазине.
— Нижнего белья? — хмыкнула я. — Очаровательно.
— Она там работает.
Боже…
— Я пришёл тебе за подарком.
— А встретил её.
Мы замолчали, не глядя друг на друга. Я уставилась в окно, там догорала яркими красками берёза. Скоро совсем облетит, останется голый остов. Как я.
— Значит, месяц.
— Да.
— Ты собирался рассказать? Хотя, знаешь, не надо. Ты прав, мне всё это ни к чему, — я повернулась, аплодируя себе за то, что держусь совсем неплохо. — Вещи я твои собрала. Соня не видела, всё в спальне. Забирай и уходи.
— Юль, — он шагнул ко мне, но я остановила его, выставив руки. — Я не уйду.
— Уйдёшь. Я с предателем жить не собираюсь.
— Знаю, тебе больно, — он проигнорировал меня и приблизился. Взял за плечи.
Я стояла деревянная, в этой его хватке. Он уткнулся носом мне в шею и заговорил с болью:
— Дай мне время. Я разберусь, обещаю. Это пройдёт, это просто кризис, так бывает.
Он говорил и говорил, даже не понимая, что делает только хуже.
Его пальцы до боли стискивали мои рёбра, комкали домашнее платье, как будто он силился удержать то, что теряет по глупости.