Повернувшись, я кладу ладонь на его вздымающуюся грудь и прошу посмотреть на меня.
– Я думаю, мы можем немного посидеть. Давай мне Варюшу.
Я забираю дочку к себе, но у меня она превращается в червяка, и мне приходится поставить ее на ноги. Конечно же, юбчонка у нее задирается, и я опускаюсь на корточки, чтобы поправить, но Варька вертится как юла.
– Яся, ну отдай ты ребенка аниматору и сядь спокойно за стол. Что ты как курица-наседка?
Я прикрываю глаза и, сделав успокаивающий вдох и выдох, наконец поправляю Варе юбчонку.
– Хочешь поиграть в игрушки? – тихонько интересуюсь у дочки.
Варя открывает рот, глазюки вспыхивают, и она начинает быстро кивать и хлопать в ладоши.
– Дя!
– Ну хоть у ребенка есть мудрость. Может, и правда наша, – слышу бормотание свекрови и строгое одергивание Демида:
– Мама!
– Ой, а что я? Молчу-молчу. Вообще, могли бы и няню нанять, Максим более предусмотрителен…
Я даже не смотрю на нее, когда беру дочку за руку и веду в детскую зону, лишь бы не слышать ее бреда. Только потом уже задумываюсь, а где дети Максима и Лейлы? У него же вроде двое? По возрасту один как Варя, а другой… совсем малыш? Или у них двойня?
Мотаю головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Меня это не касается.
В загончике для детей оказываются парнишка и девочка чуть помладше Вари, поэтому я, немного успокоившись, оставляю ее под присмотром и ухожу к столу. По мере моего приближения разговор затихает, и Галина Петровна встречает меня улыбкой, которая может заменить нож.
– Ну вот. Самой же легче, правда? Ты, конечно, Яся, как была упрямицей, так и осталась.
Демид стискивает челюсти бросает взгляд на мать. Я не вижу его, но вижу лицо матери.
– Я сказала что-то не то? – включает она дурочку.
Я сажусь рядом с Демидом, он поворачивается ко мне, и в его глазах я читаю сомнения, но улыбаюсь ему с напускным легкомыслием.
– Все нормально, – шепчу и, подавшись к нему, целую в щеку, после чего выпрямляю спину и возвращаю внимание имениннице. – Рада, что ваша любовь ко мне не угасла, Галина Петровна.
Если я и способна на самую ядовитую улыбку, то она сейчас приклеена к моим губам.
С волками жить – по волчьи выть. Вот это точно про мою недосвекровь.
– Яся, привет, – раздается до боли знакомый голос бывшей подруги, и я, как робот с замыканием, медленно поворачиваю к Лейле голову. – Рада тебя видеть, – она пытается улыбнуться, но от нервов ее губы перекашивает, или, возможно, от филлеров, которые она себе наколола.
– Эм-м… привет…
Я не знаю, что это: внутреннее предчувствие, женская интуиция или вспыхнувший взгляд Галины Петровны, но какого-то черта я оглядываюсь и вижу приближающуюся к нам с небрежной улыбкой Юлю. Ну охренеть можно. Все в сборе.