Нападая со спины, можно было не заботиться о сохранении дистанции с противником и не опасаться увечий. Обернуться и цапнуть зубами из такого положения невозможно. Поцарапать если и получится, то несильно. Теперь ничто не мешало Ржевскому обнимать даму и отдаться на волю чувств. Богиня! Роскошное тело!
Противник сразу заметил, как изменилось настроение нападающего:
— О! Рыцарь пустил коня в галоп!
— Твёрдость и натиск!
— Что?
— Это мой рыцарский девиз.
— Прекрасно!
Наступление успешно развивалось. Даму удалось, не вызывая подозрений, перевернуть на живот. Она вцепилась зубами и ногтями в подушку, а Ржевский, глядя на эти проявления страсти, понял, что ему даже нравится. Когда наблюдаешь, как алый шёлк, стиснутый зубами, натягивается всё сильнее, а белые пальчики всё больше сжимаются в напряжении, это воодушевляет. Ведь не в тебя же вонзаются зубы и ногти.
Дама постанывала в такт движениям поручика, то замедлявшего, то убыстрявшего темп. Это воодушевляло ещё больше, и Ржевский даже закрыл глаза, сосредоточившись на процессе, когда раздался громкий вскрик.
На мгновение поручику показалось, что вскрикнули испуганно, и что звук доносится откуда-то из угла комнаты, но этого, конечно, не могло быть. Несомненно, вскрик означал, что противник капитулировал, поэтому поручик уже собрался сделать победный залп, но дама вдруг потребовала:
— Ещё! Ещё!
«Вот ненасытная», — подумал Ржевский, однако требование удовлетворил, честно дождавшись, пока дама не вскрикнет во второй раз. Правда, вскрикнула она совсем не так, как в первый. С другой интонацией и будто другим голосом, но, конечно же, эту разницу следовало объяснить лишь разницей в ощущениях: второе восхождение на вершину наслаждения ощущается не так, как первое. Разумеется, именно этим всё и объяснялось. Две разные женщины кричать не могли, ведь в комнате была только одна.
— Уф! — сказала Барбара и сплюнула. Оказалось, что она порвала зубами подушку, и теперь у неё на губах были частички пуха.
Ржевский, хоть и с некоторой опаской, прилёг рядом. Он устал.
— Меня ещё никто не любил так страстно, — прошептала дама, вытирая губы.
— А у меня ещё ни разу не получалось заставить даму вскрикнуть дважды за один акт, — признался поручик.
— Ещё не утро. Всё возможно, — ответила Барбара, переворачиваясь на спину.
— Не понял, — Ржевский нахмурился. — Что значит «возможно»? А разве это не случилось только что?
— Что «это»? — не поняла Барбара.
— Разве ты не вскрикнула дважды за один акт? — спросил поручик, приподымаясь на локте и пристально глядя на неё.