— Так ясно же! Владислав Казимирович велел разбойникам отвести связанных крестьян в склеп. Разбойники отвели, склеп заперли, а сами — прочь из усадьбы, но далеко не ушли. В общем, затаились и наблюдали. И вот когда мы всех запертых освободили, разбойники поняли, что дело плохо и что за исполнение преступных приказов придётся отвечать, если поймают. Значит, надо бежать, но на своих двоих далеко не убежишь. А перед воротами усадьбы скопилось много телег! Вот разбойники и решили умыкнуть одну. И умыкнули бы, но охрана оказалась бдительная.
— Так, что ли, было? — спросил Тайницкий у разбойников, сохранявших всё такой же угрюмый вид.
— Так, — хрипло ответил самый старший из четвёрки.
Следователь повернулся к Ржевскому:
— Александр Аполлонович, тогда моя просьба несколько изменяется. Прошу у вас не десяток, а два десятка ваших мужиков в качестве стражи. Разбойников я тоже с собой заберу.
— Как угодно, — ответил поручик и повернулся к Полуше, чтобы вместе с ней собираться домой, но Тайницкий остановил:
— И ещё одно, Александр Аполлонович. Мне на время нужна ваша Полуша. — Предваряя вопросы, следователь продолжил: — Я должен как можно скорее восстановить текст пьесы, пока актёры ничего не забыли. Арестованных мы сейчас разведём по комнатам, а я с актёрами отправлюсь в кабинет Владислава Казимировича. Они мне по очереди будут текст рассказывать, а я запишу. Надеюсь, пьеса не очень длинная и часам к восьми утра мы закончим.
— К восьми утра? — Ржевский с тоской посмотрел на небо, которое только-только начало светлеть, а это означало, что придётся ждать часов шесть. — Ладно, Пётр Петрович. Делайте, что нужно. Если что, я буду неподалёку. В спальне с портретом.
— А почему именно там?
— Спать хочу, — ответил поручик. — Прошлая ночь была почти без сна. Эта — тоже. Спасть хочется зверски.
— А нам что делать? — вдруг подала голос Маланья и оглядела толпу, которой по-прежнему верховодила.
Пришлось Ржевскому ещё немного отложить сон, чтобы выбрать двадцать мужиков, которые станут стражей, а всем остальным крестьянам, кроме Полуши, было объявлено, что они могут ехать по домам.
Ещё одно распоряжение казалось ведьминой внучки:
— Маланья, ты проследи, чтобы Маринка с вами вместе до усадьбы доехала, а оттуда пусть своим ходом к бабке добирается.
— Барин, а может, оставим девку у нас? — спросила Маланья. — Зачем ей ремеслу богопротивному учиться? Пусть лучше у нас живёт.
Поручик ответил:
— Это пусть сама решает. Ты её не неволь, — а сам подумал: «Надеюсь, Маринка не останется, а то скажут, что я ведьмину внучку из лесу сманил. Напридумывают целый роман».