— Отвязать от столба, — приказным тоном произнёс Тайницкий.
— А ты кто таков? — спросила Маланья, уперев руки в бока. — Сначала вопросами сыпешь, а теперь ещё и распоряжаешься!
Староста деревни Горелово, человек более спокойный, спросил не так резко:
— Вы кто такой будете?
Староста из Пивунов поддакнул, а Тайницкий оглядел всю толпу и сам повернулся так, чтобы все его хорошо разглядели.
— Я — посланец от самого государя, — объявил он. — Государь прослышал, что у вас тут творится, и прислал меня, чтобы я на месте провёл следствие.
Ржевский решил подыграть, вспомнив беседу Тайницкого со стариком из Пивунов и то, какое впечатление произвело на старика слово «государь».
— Всё так и есть! — по-прежнему стоя рядом с приятелем, громко сказал поручик. — Я сам, как только из упыриных лап вырвался, поехал во Ржев за подмогой и там повстречал вот этого чиновника. Зовут этого чиновника Пётр Петрович Скрытников. Можете спросить во Ржеве кого угодно — вам всякий скажет, что это из Петербурга человек. С секретным предписанием в наш уезд прибыл.
Тайницкий вполголоса бросил Ржевскому:
— Всё-таки разболтали тайну.
— Для государственной пользы, — так же тихо ответил поручик.
Толпа загалдела, поэтому их тихого разговора никто бы не услышал, даже если б прислушивался, но сам Ржевский как будто различал среди общего гама знакомые голоса. Вот лакей Ванька и конюх Ерошка, и Груша с Дуней, и псарь, и другие.
В неверном свете пламени, которое не могло как следует осветить толпу дальше первого ряда, поручик плохо различал лица. Но, судя по голосам, вся дворня находилась в толпе и радовалась, что барин «вырвался от упырей и привёл подмогу».
Незнакомые голоса вторили знакомым. Собравшиеся крестьяне все были очень довольны, что государев человек «всех рассудит».
— Ваше высокоблагородие, — обратился староста деревни Горелово к Тайницкому, сумевшему вызвать всеобщее почтение. — А не прикажете ли упырей калёным железом пытать? Средство верное.
— Да что им железо! — возразила Маланья. — Тьфу! Они ж мёртвые! Боли не чувствуют. А вот если им в рот снова лучку да побольше!.. Чеснок и редька, видать, потому не помогли, что они из прошлогодних запасов. Зато лучок свежий! Авось проймёт!
— Нет, — сказал Тайницкий. — У меня своё средство. Отвяжите упырей от столба.
— Какое средство? — осведомился староста из Пивунов.
— Слово заветное, — важно произнёс Тайницкий.
— А что за слово-то? — с явным интересом спросила Маланья.
— Как же я тебе скажу, если оно заветное? — Тайницкий многозначительно улыбнулся, и эта улыбка вместе с отказом сообщить подробности оказалась убедительнее всего.