— А с Владиславом Казимировичем и Барбарой вы как обошлись? — спросил Ржевский.
— Как с упырями и положено! — ответила Маланья. — Святой водой кропили, молитву над ними читали, крестом святым осеняли, а упыри только кривятся, но ничего не говорят.
— А вы уверены, что это упыри? — громко спросил Тайницкий. Кажется, он в отличие от Ржевского хотел поспорить с толпой.
— А кто ж, если не упыри! — воскликнула Маланья. — Все тут согласны, что упыри. А ты с чего сомневаешься?
— А если вам показалось?
— Кому показалось? — насупилась Маланья. — Я ещё тогда, когда вот этого впервые увидала, — она показала на Владислава Казимировича, — сразу поняла, что он упырь. Даже барин наш больше не сомневается.
Ржевский покосился на Барбару. Ему почему-то было не всё равно, что она подумает, если узнает, что он называл её упырихой, однако Барбара даже не пошевелилась — как если бы не услышала.
Маланья меж тем продолжала:
— Даже крестьяне здешние согласны, что их баре — упыри. Кому же знать, как не этим крестьянам!
— Они согласны? — переспросил Тайницкий. — Значит, крестьяне из деревни, принадлежащей Владиславу Казимировичу, тоже участвуют в разгроме усадьбы?
— Нет. — Маланья помотала головой. — Зачем? Тут и так народу полно. Они пришли и ушли.
— А зачем тогда приходили? — не понял Тайницкий.
— Увидели издали, что усадьба горит, — ответила Маланья. — Прислали мужиков посмотреть, не надо ли чем помочь.
— Помочь тушить или усадьбу грабить?
— Шутишь! — Маланья снова насупилась. — Они мужики хорошие. Пришли посмотреть, а тут мы. Слово за слово. Оказалось, что здешние крестьяне давно поняли, что их баре — полуверцы.
Ржевский, встав рядом с приятелем, пояснил ему:
— Полуверцы — это ведьмы и колдуны. Они в Бога верят, но поклоняются дьяволу.
— Вот-вот, — одобрительно кивнула Маланья. — Барин наш в этом понимает! А когда мы тем мужикам сказали, что их баре — упыри, то даже и спору не было. Полуверцы рано или поздно всегда упырями становятся, поэтому мужики только спросили: «Может, помочь чем?» Мы в ответ: «Укажите, где тут упыриное казино». Мужики не знали. Они даже слова такого не знали — «казино». Ну мы их и отпустили. А то вдруг на них упыриные чары, и они нам упырей пытать не дадут, начнут заступаться.
— Пытать? — Тайницкий, кажется, уже понял, что переубедить толпу невозможно.
— Мы уж и так пытали, и эдак, — сказала Маланья и снова принялась докладывать Ржевскому: — Мы уж всё над этими упырями пробовали: понуждали их жевать лук репчатый, чеснок и редьку. Все же знают, что нечистая сила этого не выносит. А упыри кривятся, но тайну не выдают, где наших людей спрятали и где тут казино. Что ж делать-то, а?