Непосредственно площадь располагается по центру прямоугольника и формой напоминает… Рокерскую козу, она формой напоминает, пожалуй, вот самое точное сравнение. Кулак — трапеция, вымощенная тротуарной плиткой, растопыренные пальцы — мизинец и указательный — две дорожки, поднимающиеся к перемычке. По периметру дожидаются праздную публику лавки, сразу за ними возвышаются шикарные голубые ёлки. Причём сам парк — так себе, наглухо провинциальный. Вразброс торчат в меру запущенные клёны (самые что ни на есть татарские) и карагачи раскинули свои мелколистные кроны. Местность пересечённая, поэтому, как только кончается плитка, сразу начинается низина, с перепадом до полуметра по высоте.
Зато сам памятник вполне себе ничего. Четырёхметровый Гагарин в лётном комбезе попирает ногами постамент из гранита, смотрит на проспект своего имени и тянет руки к небесам, словно стремится в космос, где уже побывал. У него за спиной возносятся ввысь две ребристые стелы — одна повыше, одна покороче — со скошенным верхним краем. Тоже, наверное, что-то такое символизируют.
Всё это стоит на возвышенности, в обрамлении изумрудной ленты газона, всегда аккуратно подстриженного, а к подножию постамента ведёт пологая лестница, для желающих возложить цветы в дань памяти подвигу первого космонавта. Цветов, кстати, по летнему времени тоже хватает — вдоль широких ступеней пышнеют шапки петуний, белые, красные, синие, патриотично подобранные в цвета Российского флага.
…
Сейчас за спиной памятника сверкал хрустальный тор перехода, серая плитка рябила от солнечных зайчиков, а изумрудный газон и шапки петуний безжалостно топтала куча людей. Ну, или кто там топтал — Эдик не разглядел, успел лишь краем глаза заметить.
Он кубарем выкатился из портала метрах в семи от первой ступени. Хотел встать, его тут же повело в сторону… немного по кругу… чтобы не упасть пришлось присесть на колено.
Совсем рядом прожужжала стая свинцовых шмелей.
Эдик замер, испуганно вжав голову в плечи… В парке вовсю полыхало сражение. Заполошно трещали автоматные очереди, гулко жахали одиночными дробовики. Кто стрелял? Откуда? В кого? Он предпочёл потом разбираться. Когда покинет зону огня и подыщет укрытие. Какое? Да хотя бы та ёлка. Как раз подойдёт.
Эдик улучил момент относительного затишья, вскочил и ломанулся к выбранной точке. Головокружение ещё не прошло, поэтому получилось не так уж стремительно, и немного болтало из стороны в сторону. Возможно, это его и спасло. Что-то больно тюкнуло в бок. Тут же в бедро. Шаг сбился. Эдик споткнулся, перекатился через плечо, чуть не потеряв карабин… Там, где только что была его нога, нехорошо звякнуло. Дважды.