Эдик бодрился как мог, но чувствовал себя, словно его мешком пыльным пришибли. Ну ещё бы! Только недавно он — могучий волшебник, владетельный лорд и без пяти минут спаситель целого мира, и на тебе… Снова, по сути, никто. Одиночка, выброшенный в дикий лес, без друзей, без поддержки… без магии.
Он в который раз попытался до неё дотянуться, но куда там… Только голова разболелась. Правда, внутренним зрением Эдик увидел энергетические потоки стихий: вокруг деревьев мерцали изумрудные ауры, от камней тянуло охряной мощью земли, в воздухе порхали голубые крупицы эфира. Так что, говоря откровенно, силы здесь было достаточно, вот только в руки она не давалась. Возможно потому, что составляла сотую часть того, к чему он в Аркенсейле привык.
Увлёкшись чародейством, Эдик чуть не вывихнул ногу на случайном булыжнике, споткнулся и, смачно выругавшись, вернулся к невесёлой реальности.
Жалеть себя — в принципе контрпродуктивно. Жизнь, как ни крути, продолжается. Правда, начинать эту жизнь придётся с нуля. Но с другой стороны, всё могло обернуться и хуже. Закинула бы его магистресса, например, не на Землю, а в какой-нибудь враждебный, неизведанный мир, вот тогда пришлось бы попрыгать. А так, всё вокруг знакомо, привычно, обыденно. Родные места, хоть и с небольшими нюансами. Что здесь может случиться?
С мысли сбил топоток мягких лап. Эдик выхватил краем глаза две толстые тени. Те смазались в густой зелени и скрылись в пышном орешнике.
«Кабаны?» — мелькнула первая мысль.
Эдик остановился и завертел головой в поисках возможных путей отступления. Встретить в лесу секача — приятного мало. Даже с ружьём. А с голыми руками, так и вообще, крайне печально. Уж он-то знал, какие здесь особи водятся — видел следы. Размера, наверное, сорок пятого.
В своих предположениях Эдик ошибся, но это его не обрадовало.
Метрах в пятидесяти по ходу движения колыхнулись ветви лещины, и над кустом выросла бурая мохнатая голова с оттопыренными полукруглыми ушками. Влажный, чёрный нос, размером приблизительно с кулак взрослого мужика, захлюпал, запыхтел, тревожно задвигался, внюхиваясь в запахи незнакомца. Эдик встретился взглядом с медведицей и застыл гипсовой статуей.
Те две тени оказались медвежатками, убегавшими под защиту матёрой мамаши. И если она решит, что человек представляет угрозу… Мало ему не покажется.
Эдик на всякий случай перестал дышать. Медведица же сопела за двоих, но, слава богу, нападать пока не спешила. Для зверя полста метров — плюнуть и растереть — охнуть не успеешь, как окажешься в пасти. Бесславный конец для спасителя целого мира.