Русские, со своей стороны, в очередной раз продемонстрировали свою стойкость и искусство оборонительного боя: арьергардные заслоны и пулеметчики не позволили японцам помешать организованному отходу наших войск от Инкоу. Прекрасно показала себя армейская голубиная почта: именно наши крылатые военные почтальоны доставили в штаб генерала Штакельберга приказ об отходе к Ляояну и о выдвижении на помощь к нему кавалерии Мищенко.
Хотя общие наши потери были в этом сражении относительно невелики — менее пяти тысяч человек убитыми, — японцы обосновались в Инкоу, прочно отрезали Квантун с Порт-Артуром и соединили наконец три свои маньчжурские армии генералов Оку, Нодзу и Куроки. Вскоре к ним присоединилась и армия Кодамы, высаженная недалеко от Сеула, — фактически последнего стратегического резерва островной империи. Общее командование над ними принял прибывший из Токио маршал Ояма Ивао.
Судя по всему, японское командование намеревалось в ближайшее время поставить на карту все: затяжка с генеральным сражением приводила их к неизбежному поражению в войне, поскольку уже через три-четыре месяца постоянно нарастающий численный перевес русских армий полностью парализовал бы наступательную стратегию японцев, а усиливающийся русский флот грозил перерезать линии снабжения между их метрополией и Кореей. Это, в свою очередь, повлекло бы за собой и крах любой японской оборонительной стратегии. Прокормиться в Корее их армия в четверть миллиона человек теоретически еще могла, но вот получать боеприпасы ей было бы неоткуда.
Маршал Ояма был вынужден идти ва-банк. Скорый выигрыш генерального сражения на суше — вот тот единственный шанс, который давал возможность Японии еще какое-то время успешно вести войну, а если бы он был дополнен серьезной победой на море, то и шанс на заключение выгодного для Токио мира.
Даже не имея завязших под Артуром дивизий генерала Ноги, Ояма, объединив силы четырех армий общей численностью почти в двести тысяч штыков и сабель, пока еще мог рассчитывать на успех. Тем более что моральный дух японских войск был сейчас высок как никогда: взятие Инкоу было представлено токийскими, лондонскими и вашингтонскими газетами и телеграфными агентствами как крупнейшая победа японского оружия.
В Токио с начала октября преобладали настроения ожидания скорого падения Порт-Артура. В этом случае посылка очередной эскадры подкреплений с Балтики превращалась в авантюру, и достаточно новой победы в Маньчжурии, чтобы попытаться, при дружеском посредничестве Англии, Америки и Франции, понудить Россию к подписанию выгодного для Японии мира. Причем посреднические усилия в этом случае будут готовы лично взять на себя как английский король, так и американский и французский президенты.