Ну как повёл… Через пять шагов ему пришлось подхватить меня на руки и отнести наверх. Сама на ногах я не держалась.
Несмотря на своё состояние, я успеваю заметить, что пришли мы в спальню Стаса. Я тут раньше не бывала, но понять кому принадлежит комната можно было интуитивно.
Чисто мужской интерьер, строгий, без излишнего декора. Все в черно-серо-белой гамме. Особое внимание приковала большая кровать с балдахинной стойкой, причем поверху стойки тянулись странные перекладины с непонятными кольцами.
Вот к этой самой кровати Стас меня и отнес.
— Стас, что ты делаешь? — затуманенный алкоголем мозг соображает плохо, и я не сразу понимаю, что именно идёт не так.
Вот Горецкий подталкивает меня к кровати, нарочито медленно стягивает платье, а вот я уже стою на коленях на кровати, а мои руки вздернуты вверх и пристегнуты кожаными наручниками к балке балдахинного каркаса. Так вот для чего нужны эти странные кольца.
Неужели я ошиблась, и Стас все-таки извращенец с бдсм-ными замашками?
— Стас? — опьянение немного отступает, и я начинаю паниковать. Дергаю руками в попытке освободиться, но все напрасно. Наручники приковали меня намертво к деревянному брусу. — Не надо, пожалуйста. Отпусти!!!
— Тшш, — он подходит сзади, целует шею. Ладони проходятся по спине, потом перемещаются на живот. Он уже успел раздеться, и я ощущаю ягодицами его налитое силой достоинство. — Ну чего ты так испугалась, Юля? Я не сделаю больно, не бойся. Тебе понравится наша игра, уверяю.
Тихо всхлипнула, сполна ощутив свою беспомощность. Стало страшно. Я ведь успела поверить, что Горецкий не из тех, кто любит развлекаться садистскими играми. Но похоже, что снова просчиталась.
— Развяжи меня, пожалуйста, — едва слышно шепчу я.
— Чуть позже, крошка, чуть позже, — хриплым голосом отвечает мужчина. А его руки нагло ползут вверх и сжимают грудь. Стискивают соски в жестком хвате, вынуждая меня сдавленно застонать. — Тебе же нравится, признай? Когда я делаю так? И вот так?
— Я… я не знаю, — выдыхаю, содрогаясь от удовольствия. Мне и правда приятно, но и страх никуда не уходит. Мне не нравится чувствовать себя беспомощной.
О чем я незамедлительно и сказала Стасу. Надеясь, что он остановится. Но нет, мужчина от этого ещё больше завелся.
— А мне всё нравится, Юля… — шепчет на ухо, продолжая оглаживать моё тело. — Ты восхитительна сейчас. Голая, распятая и абсолютно беспомощная…
— Стас, — продолжаю извиваться в оковах, но он, кажется, только вошел во вкус.
Он продолжает меня мучить, то нежно гладя, то осыпая грубыми шлепками, то целуя покрасневшую кожу.