В кабинет я пришла ровно через полчаса. За это время успела убрать на кухне, привести себя в порядок и немного отойти от услышанного.
— Ну, чего мнёшься в дверях? В первый раз, что ли? Проходи.
Пока я шла к дивану, Горецкий рассматривал меня восхищенным взглядом, я же упорно подавляла нервное возбуждение. Что бы там ни думал Стас, к этим походам в кабинет я не привыкла. Для меня все как в первый раз.
Разве что вместо страха я теперь ощущала возбуждение и предвкушение. Как мужчина Стас меня притягивал, несмотря на все, что он со мной сделал. Это была чисто животная тяга, основанная на самых низменных инстинктах.
Поэтому старалась смотреть в сторону, чтобы он не догадался о том, что я в нетерпении ожидаю того момента, когда он сдернет лиф платья вниз и коснется губами соска. Когда раздвинет мои ноги и дотронется до чувствительной плоти. Которая уже вовсю истекала соками.
Мне хотелось до последнего скрывать это постыдное свидетельство моего поражения.
Стас тем временем откупорил бутылку вина и разлил его по бокалам. Один протянул мне.
— Я не хочу, спасибо.
— Пей, — сказал с нажимом. — Нам нужно расслабиться, а это самое подходящее средство. Одно из лучших коллекционных вин, между прочим. Так что не вороти нос. Попробуй. Только не спеши. Сначала вдохни аромат, потом сделай маленький глоток. Погоняй жидкость во рту, попробуй почувствовать букет.
Поняв, что рыпаться бессмысленно, приняла бокал и сделала все, как сказал Стас. И мне даже понравилось.
Букет, конечно, оценить не смогла, я не сомелье, но тем не менее вино мне понравилось. Настолько, что не заметила, как осушила бокал. А потом и второй.
Голова начала кружиться, тело постепенно расслабилось, а язык развязался. Не знаю зачем, но я начала рассказывать Стасу о детстве, о том, как отец водил меня в парк аттракционов, как учил плавать и забрасывать удочку во время рыбалки. Какие вкусные пироги пекла мама, и как она водила меня в театр на детские спектакли, как шила новогодние костюмы. В общем, о том времени, которое осталось в моей памяти как самое счастливое.
Сомневаюсь, что ему это было интересно, но тем не менее рот Стас мне не затыкал, позволяя выговориться. А сама я остановиться уже не могла. После очередного бокала осмелела настолько, что сама стала задавать Стасу вопросы.
И он даже на некоторые отвечал. В частности рассказал кое-что о своем детстве и о матери, которую он боготворил.
Не знаю, сколько мы так сидели. Я перестала следить за временем. Поняв, что я уже едва соображаю, Стас отобрал у меня бокал и повёл наверх.