Тар с юга наблюдала молча. Потом сказала:
— Разделяться нельзя.
— Почему? — резко спросил император.
— Потому что совет именно этого и ждёт.
— Мне плевать, чего ждёт совет, если—
— Нет, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Что?
— Нет, мы не делимся.
— Ариана.
— Нет.
Я сделала шаг ближе, чувствуя, как новый узел за спиной тихо пульсирует в структуре мира. Уже родившийся. Уже требующий взрослых решений.
— Ты сам говорил, что совет попытается разрезать нас на удобные куски.
— Да.
— Значит, именно это и происходит.
Он молчал.
Я продолжила:
— Если Селена ушла к озеру, значит, там не просто личная драма и не просто ошибка. Это часть большего хода. И мы должны идти туда как структура, а не как люди, бросающиеся спасать своих по одному.
Тяжёлое молчание.
Потом Лира тихо сказала:
— Верно.
Астрен медленно выдохнул.
— Север зафиксирует узел за час.
— Можно быстрее? — спросила я.
Он посмотрел на меня.
— Можно хуже.
— А если очень надо?
— Тогда можно быстрее и хуже.
Я почти усмехнулась. Почти.
— Хорошо. Значит, делаем быстрее и не так плохо, чтобы всё рухнуло.
Ная впервые за весь разговор действительно улыбнулась.
— Вот это уже звучит как новая форма.
Тар с юга сказала:
— Дом Саэр даст сопровождение до восточной кромки.
Я посмотрела на неё.
— Почему?
— Потому что если вторая внутренняя линия новой формы будет перехвачена у озера, юг тоже потеряет свой новый свидетельный доступ раньше, чем успеет им воспользоваться.
Честно.
Очень южно.
Очень полезно.
— Спасибо, — сказала я.
— Не торопись, — ответила она. — Мы ещё не начали спорить о том, что это всё будет стоить позже.
И вот это почему-то успокоило меня сильнее любой клятвы.
Потому что значило: да, они не друзья. Да, не спасители. Да, не романтические союзники нового мира. Но они говорят в логике реальности, а не в логике красивого подчинения. И это уже было немало.
Астрен опустился на колено у центра нового узла и коснулся камня обеими руками.
— У меня сорок минут, — сказал он.
— С чего ты взял? — спросил Ашер.
— Потому что потом разлом начнёт сам перестраивать обрыв старых швов, и любое вмешательство станет глубже и опаснее.
— Тогда делай.
— Я и делаю.
Лира встала рядом с ним.
— Я помогу держать внешние линии.
— Не мешай.
— Я не мешаю. Я страхую.
— Это почти то же самое.
Она не стала спорить.
Император посмотрел на меня.
— Ты остаёшься у центра.
— Почему?
— Потому что узел ещё помнит твой голос как первичный.
— А ты?
— Я здесь же.
— А потом?
Он посмотрел на восток.
— Потом идём к озеру.
И в этот момент я окончательно поняла: финальный выбор ближе, чем мы думали. Не в абстрактном конце месяца. Не где-то потом, когда все линии успеют красиво расставиться по местам. Он уже идёт нам навстречу. И имя ему — озеро, вторая линия и всё, что ещё дышит через Пепельные врата.