Ная шла чуть впереди и всё время прислушивалась не к сети, а к камню. Это было странно наблюдать. Я уже привыкла искать опору в живом отклике узлов, линий и связей, а она, казалось, умела читать пространство до того, как то успевало войти в сеть. Наверное, именно поэтому Мира и держала её ближе всех к возможному будущему — не как запасную наследницу силы, а как человека, чьё мышление изначально рождалось не в старой архитектуре центров.
— Она ускоряется, — сказала я.
Никто не стал уточнять, о ком речь.
Император только спросил:
— Насколько?
Я закрыла глаза на полшага дольше обычного, позволяя сети раскрыться ровно настолько, чтобы не потерять направление и не утонуть в слишком многих откликах сразу.
— Если так пойдёт дальше, к озеру она выйдет до нас.
— Одна? — спросил Ашер.
— Нет.
Это второе присутствие всё ещё шло рядом с ней. Плотное, тёмное, но не враждебное по прямому ощущению. И именно это меня и бесило. Враждебность я бы узнала сразу. С ней хотя бы всё понятно. Здесь же было другое — как будто кто-то не ломал её волю, не тащил силой, а… убеждал. Или направлял. Или вёл по логике, которую она сама признала.
— Всё ещё не можешь понять, кто с ней? — спросила Тар.
Я посмотрела на неё.
Она держалась чуть сзади, но явно слышала всё.
— Нет.
— Это странно?
— Очень.
— Значит, либо эта линия умеет двигаться вне обычного опознания, либо связь с Селеной идёт сейчас не по её настоящему имени.
Тишина.
Я резко повернулась к ней.
— Что значит «не по имени»?
Тар посмотрела прямо, спокойно.
— В старой сети слишком многое держалось на том, кто именно называет тебя и из какого права. Если кто-то движет Селену к озеру не как Селену, а как след, подпись или недоживший долг, ты можешь чувствовать направление и силу, но не распознать лицо.
Ашер тихо выругался.
— Это старый способ.
— Да, — ответила Тар.
— Кто ещё им пользовался?
— Те, кто не имели прямого права, но умели входить через недооформленные долги линий.
Я почувствовала холод.
— Ты хочешь сказать, что её ведут не как человека, а как функцию старой структуры.
— Именно.
Император резко сказал:
— Можно это разорвать на расстоянии?
Тар покачала головой.
— Нет. Только если войти в ту же форму обращения и перебить её другим правом.
— То есть лично, — сказал Ашер.
— Да.
Ная, не оборачиваясь, добавила:
— И не ошибиться с именем.
Я вздохнула.
— Прекрасно. Ещё одно место, где всё упирается в то, кто кого как называет.
— Это не место, — спокойно сказала Тар. — Это способ мира не позволять власти быть совсем безличной.
Как же мне всё это надоело.
И как же всё это было правдиво.