Северный архивный узел отвечал ясно. Запад — глубоко и устойчиво. Южная линия — тонко, но уверенно. Старый круг всё ещё держался как переход под временным свидетельством. Пепельные врата молчали не мёртво, а сдержанно. И кроме этого…
Кроме этого я чувствовала ещё одно.
Слабое.
Почти на грани.
Далеко на востоке.
Я напряглась.
— Нет.
Император сразу посмотрел на меня.
— Что?
— Ещё один отклик.
Астрен повернулся.
— Где?
Я прислушалась сильнее.
Это было трудно. Новый узел делал сеть шире, но одновременно приносил слишком много шума. И всё же я узнала источник раньше, чем смогла бы объяснить.
— Не узел, — сказала я. — Человек.
— Кто? — спросил Ашер.
Я уже знала.
И именно это не нравилось мне больше всего.
— Селена.
Тишина повисла такая резкая, что даже ветер над разломом показался громким.
— Она в доме Вейлар, — сказал император.
— Была.
— Что значит «была»?
Я прислушалась снова.
Да.
Не там.
Идёт.
Быстро.
Не одна.
— Она ушла, — сказала я.
— С кем? — спросила Лира.
Я закрыла глаза ещё сильнее, сужая сеть до боли.
Отклик второй линии новой формы был знакомым. Но рядом с ним шёл ещё один — тёмный, плотный, не враждебный, но опасный по структуре.
Я резко открыла глаза.
— Не знаю.
— Это плохо, — сказал Астрен.
— Я уже догадалась.
Император смотрел на меня так, как будто уже начал принимать решение ещё до слов.
— Насколько далеко?
— Несколько часов пути отсюда.
— И она движется сюда?
— Нет.
— Тогда куда?
Я прислушалась к направлению.
Холод пошёл по спине.
— К озеру.
Ашер выругался так тихо, что почти никто не услышал. Почти.
— Что? — спросила я.
Он смотрел в одну точку.
— Если Селена идёт к озеру сейчас, значит, либо она знает что-то, чего не знаем мы, либо кто-то очень хочет использовать вторую внутреннюю линию раньше следующего выбора.
И это было ужасно.
Потому что правдоподобны были оба варианта.
Император сказал уже совершенно другим голосом:
— Мы уходим.
Астрен резко повернулся к нему.
— Нет.
— Да.
— Ты только что родил новый узел и хочешь бросить его через минуту?
— Я не хочу. Я должен.
— Это очень коронная формулировка.
Император не отреагировал.
— Селена — действующая линия новой формы. Если её перехватят у озера, это может ударить по всей месячной структуре.
— Если ты сорвёшься с разлома сейчас, не дав северу зафиксировать узел, это тоже ударит по структуре, — отрезал Астрен.
Лира сказала:
— Он прав.
Я смотрела между ними и чувствовала, как внутри начинает рваться то самое противоречие, о котором Мира предупреждала ночью: красивый жест против устойчивой формы. Личное против системного. Близкое против правильного.
И если я ошибусь сейчас — это будет уже не только моей ошибкой.