Микана фыркнула:
— Не надо мне тут твоих манер. Я фермерская дочь, а не аэсса.
Я покраснела так, будто меня застукали за чем‑то неприличным. Жар сорвался к шее, и я вдруг остро почувствовала себя чужой в этом мире, где даже благодарность звучит неправильно.
Ну конечно. Молодец, Даша. Приехала в средневековую деревню и решила включить дворянку.
Хозяйка толкнула дверь, давая понять, что разговор окончен, и я поплелась вниз по лестнице, обдумывая, как именно я не умру завтра от помывки потолков.
Микана выдала мне масляную лампадку: коптящую, пахнущую теплым жиром и старым фитилем. Я вошла в каморку и крепко закрыла дверь, будто она могла защитить меня хоть от чего-нибудь.
Собрала все раскиданное барахло обратно в сумку Ивира, поставила ее на комод и выдохнула. Ну что за жизнь… каждый день словно экзамен без подготовки.
Я прошлась взглядом по постельным принадлежностям. Подушек было две. А вот одеяло одно. И достаточно узкое.
— Как мы будем под ним спать? — простонала я шепотом, хотя спрашивать было не у кого.
Я переоделась, оставив лишь панталоны и натянув свою грязную тунику, в которой сюда пришла. Ту самую, вырезанную Ивиром из подола свадебного платья. Хотелось хоть немного расслабиться, завтра меня ждали женские рудники: тяжелое ведро, ледяная вода, истерзанная тряпка и бесконечная тоска.
Я уже лежала в кровати, когда дверь тихо скрипнула. Вошел Ивир. И вместе с ним в каморку ворвался нестерпимый запах навоза.
— Фу! Какая жуткая вонь! — не выдержала я, закрывая лицо рукавом.
— Я, между прочим, навоз расчищал! — возмутился Ивир. — Чем, по-твоему, я должен пахнуть? Розовыми цветочками?
— Мог бы помыться у колодца!
— Так я и помылся, — уверил он. — Это одежда воняет.
— Снимай ее всю! — рявкнула я. — И спрячь в самый нижний ящик комода. Авось меньше будет смердеть.
Он принялся раздеваться. Я снова уткнулась в подушку, делая вид, что меня это не касается.
— Все, я готов, — сообщил Ивир.
Я повернула голову и увидела как он лезет в кровать… Голый! У меня внутри все дернулось, жар вспыхнул мгновенно и предательски.
— Хватит светить своими причиндалами! — пискнула я, засовывая голову под одеяло. — Трусы-то зачем снял?!
— Ты сама сказала: все, — серьезно ответил он, стоя передо мной в своем естественном великолепии.
— Одень их! — взвизгнула я.
— Они воняют, — артачился он. — Но если хочешь…
Я прикинула, выбирая из худших вариантов и зло прошипела:
— Ладно, спи так! Только одеяло положи между нами. Кстати, у тебя же есть свое покрывало. Им и укройся.
Ивир мученически вздохнул, достал свое одеяло из сумки и, скрипя кроватью, улегся рядом. Я поерзала, отодвигаясь. Тесновато, однако.