— На этот вопрос так просто не ответишь. — он придвинулся чуть ближе и воздух от его дыхания слегка коснулся моей шеи и уха, вызвав в груди взволнованный трепет.
Вот уж не думала, что банальный выдох может быть настолько эротичным и, судя по самодовольной улыбке на его губах, блондин прекрасно знал как на меня действует. Вот же зараза продуманная!
— Чтобы было понятно, пожалуй, начну издалека. — доверительно сообщил он, обдавая ставшую вдруг чувствительной кожу горячим дыханием.
«М-да, Вероника», — протянула я про себя. — «Слишком долгое воздержание противопоказано в любом теле. Такими темпами скоро начну откусывать пуговицы с его рубашки как вампирша добравшаяся до девственника в каком-то фильме-ужасов». Одно радовало. Третий девственником уж точно не был и вряд ли станет сопротивляться совращению. А, может, станет. Кто их разберет этих эльфов.
— Леди Эймэль родилась с редким, непредсказуемым, спонтанным и, к великому сожалению, практически неуправляемым даром. Она могла предсказывать будущее. И не только предсказывать, но и показывать. — продолжил эльф.
— Как телевиденье? — восхитилась я, отрываясь от работы.
— А что такое телевиденье? — тут же заинтересовался Третий. — И не отвлекайся, пожалуйста. Мы же договаривались. Ты — шьешь, я — рассказываю. По-другому никак.
Я тяжело вздохнула и вернулась к ненавистной вышивке. И да. Пришлось в общих чертах объяснить что такое телевиденье любопытному жениху, но чисто из соображений практичности. Мне же интересно послушать что там был дальше.
— Нет. К телевиденью прекрасная Эймэль не имела никакого отношения. — Терпеливо выслушав заключил он. — Она предрекала в некоем трансе, а уведенное запечатлевала в вышивке, гобеленах или картинах. Причем ее творения часто получались настолько иносказательными, что смысл в них зачастую улавливали только когда они уже сбылись. Например, на одной из картин она изобразила девушку в брачном одеянии, сидящей под раскидистым дубом. Возле нее лежал раненый единорог. Он положил голову на ее колени, а она нежно гладит его морду. Никто не понял к чему Эймэль вздумалось изображать подобное. Реальная эльфийка, которую без труда опознали на картине, обладала кротким нравом и не была способна прикрикнуть на единорога, а уж тем более ранить его. Да и в окрестностях клана единорогов не видели несколько столетий. Смысл картины разгадали только после того, как леди нашла в дубовой роще раненого эльфа, выходила его, а потом вышла за него замуж.
— Очень романтичная история. Хоть балладу сочиняй. — оценила повествование я. — Только причем здесь единорог? Если это, конечно, не пошлая метафора. Мол, конь с рогом является только чистым невинным девам.