Я прикусила язык. Эветта меня назвала прислугой, а значит, вряд ли себя считала такой же.
— Боги с тобой, девонька! – всплеснула руками женщина и понизила голос. – Госпожа Эветта – дочка мэра города, давно она глаз положила на нашего хозяина! Вот и крутит хвостом, бессовестная, конечно, куда только родители ее смотрят!
Она возмущенно задышала и обмахнула покрасневшее лицо ладонями.
— Но как наш господин с войны вернулся, так сам не свой, — продолжила она удрученно. – Были у нас тут горничные – всех разогнал. Говорил, что не выносит женского присутствия, раздражали они его! Меня оставил – старая я уже, куда мне идти? Но стараюсь на глаза ему не попадаться…
Внезапно она замолкла и испуганно округлила глаза.
— Что ж это я болтаю? – спохватилась она. – О хозяине сплетничаю – стыд какой! Знаешь – что, девонька? Забудь. Ничего я не говорила, ничего не знаю, лежи себе, отдыхай! Завтра день придет, сама во всем разберешься!
Она удивительно резво для своих лет вскочила на ноги и уже была готова бежать из комнаты, но я успела схватить ее за руку и усадить обратно на место.
— Вы не сплетничаете, — поспешно проговорила я, — а вводите меня в курс дела! Я же целительница вашего господина! Как я смогу помочь, если никто мне ничего не рассказывает?
Женщина повернулась ко мне, и в глазах ее мелькнула тоска.
— А не поможешь ты ему, девонька, — ее глаза наполнились слезами. – Проклят он. Знаешь, сколько тут целителей было – не счесть! Кому повезло, те сбегали, а кому нет… Доставало их проклятье!
— Кажется, Эветте оно нисколько не мешает, — задумчиво произнесла я. – Значит, не все женщины его раздражают, верно?
Что-то не припомню, чтобы эта хищная блондинка хоть как-то боялась Монстери. Скорее, была готова повиснуть у него не шее, несмотря на его грубость.
— Мужские потребности надо кому-то тешить, — усмехнулась женщина. – Вот она и старается! А проклятье душу ему изводит, мучает! А если кто-то лечить его вздумает, так оно в зверя его превращает. Неужто ты не поняла еще?
Я нахмурилась, обдумывая ее слова.
Опять это проклятье. Когда Монстери заговорил о нем, мне показалось, что это что-то вроде метафоры или неудачного сравнения, чтобы объяснить свой тяжелый характер.
Но теперь о нем вспомнила и эта женщина, и, судя по ее беспокойному взгляду, никакого переносного смысла она в это слово не вкладывала.
— Давайте сначала, — вздохнула я, собираясь с мыслями. – Как вас зовут? Мы с вами говорим уже несколько минут, а я так и не знаю вашего имени.
Незнакомка поправила чепец на голове, чтобы оборки лежали, как на картинке, и с удовольствием сообщила: