В иной ситуации я бы, пожалуй, даже оценила её словоохотливость: сведения, которыми она делилась, были чертовски полезны для поддержания моей легенды и при этом весьма занимательны. Но я ловила себя на том, что слушаю вполуха. Мысли то и дело возвращались к рассказу о матери Дрейкора. Эта история засела в голове, как заноза, не давая сосредоточиться ни на еде, ни на разговорах, ни на плане побега.
Бедняга Дрейкор!
Топливом для терзающей его ненависти служила страшная, преступная лож.
Как же мне хотелось поделиться с ним тем, о чем я узнала!
— Ри, позволь мне вернуться к мужу, — то и дело уговаривала я бунтарку, — Я должна открыть ему правду. Когда он узнает, он поймёт, что магия — не априори зло.
Но Рианнон оставалась несгибаемой, как стальная арматура:
— Поймёт? — фыркала она. — Да с чего ты вообще взяла, что он тебе поверит?! Этот человек вырос на крови и страхе. Он — истинный сын своего отца, Киария. На его совести слишком много поломанных судеб. Забудь об этом. Это не просто глупо — это самоубийственно!
За этими препираниями минула неделя. Однажды утром я проснулась от того, что кто-то осторожно дотронулся до моего плеча.
— Вставай, Киария, — голос Рианнон вибрировал от едва сдерживаемых эмоций, — Она только что прибыла и ждёт тебя!
— Кто? — непонимающе пискнула я продирая глаза.
— Пойдем! Скоро сама всё узнаешь.
**
Лагерь жил своей жизнью.
Люди, мужчины и женщины, старики и дети, лежали на застеленных звериными шкурами матрасах, сидели у палаток и каменных ниш, сновали туда-сюда, как муравьи в муравейнике. Кто-то чинил оружие, кто-то помешивал в котле подозрительно пахнущую бурду, кто-то тихо шептал молитвы.
Одежда у них была кто во что горазд: у кого-то поношенные сапоги с дырками, у кого-то дорогие камзолы, ещё вчера явно украшавшие приёмы в приличных домах. И никакого социального неравенства при этом. Все жили как одна большая семья…
Ну да, конечно: в подземелье, где крысы равноправно делят хлеб с людьми, глупо мериться гербами.
Но самыми примечательными были глаза. У всех одинаковые: настороженные, уставшие и какие-то выгоревшие. Глаза тех, кто даже спрятавшись под землёй, каждую секунду ждёт нападения.
— Как давно они здесь? — спросила я вполголоса.
— В Убежище? По-разному. Кто-то дольше, кто-то меньше. Те, кого удаётся переправить за море, уходят, но их место тут же занимают другие. К сожалению, после того, что с тобой приключилось, наш лагерь переполнился и мы уже не можем давать приют всем нуждающимся. Но ничего, — сказала Ри с уверенностью начальника лагеря «Артек», — Совсем скоро всё вернётся на круги своя.