Не тратя время на какие-либо вступления и посторонние разговоры, подполковник сразу стал вводить мужиков в суть своего заказа. И, судя по всему, эта самая суть была ими схвачена.
— Ну что, сделаете?
— Дык чего же не сделать, ваше высокоблагородие, — Федор, казалось бы, даже удивился вопросу, — если все материалы будут — за неделю управимся.
— Все будет. Если чего нужно, скажи управляющему — доставит. Я предупрежу. А прямо сейчас что-то начать делать уже можете?
— Да, вестимо, можем. Кой-какое железо имеется. Но еще потребуется…
— Все! С этим к Степану. Если за две недели управитесь — награжу по-царски.
— Премного благодарны! Думаю, и раньше сделаем, если котел и колеса дней через пять будут.
Подполковник со сдержанной гордостью посмотрел на меня, и мы, не перемолвившись ни словом, направились обратно к усадьбе.
— Вот удивительное дело, — завел по дороге разговор Соков, — ведь Александр Васильевич на переходах, чтобы увеличить скорость маршей, отсылал кашеваров на лошадях вперед… С той же самой целью… А до такой простой вещи, как кухня на колесах, не додумался.
Да уж. Батюшка Александр Васильевич был велик! Обо всем думал и заботился. Таких генералов в России было… ну, приблизительно один экземпляр, если не считать погибшего молодым Вейсмана. Даже турки уважали Топал-пашу… А вот поляки — не очень. Мягко говоря…
Поляки… Я ведь мальчишкой хотел быть именно поляком — очарование Янека и Гуслика из «Четырех танкистов и собаки»… Да еще и капитан Клосс… А пан Володыевский…
А песня из «Ярославны — королевы Франции»:
Вольная Висла шлет свой привет Днепру,
Чашу подымем, выпьем ее до дна!
Братья славяне, все мы — семья одна!
А вот нифигашеньки! Любовь, как выяснилось, совершенно невзаимная. Не любят поляки русских. Люто не любят.
Я раньше думал, что все это на уровне правительств — неа! Учился у меня один такой, Мариуш, сын кого-то из польского консульства. Прекрасный парень: умный, добросовестный, интеллигентный.
Зашла как-то речь… Я, как дурак, вещаю:
— Это ведь правительства могут враждовать, не может один народ не любить или презирать другой. Ведь русских в Польше, например, врагами не считали. Правда, Мариуш?
— Нет, — отвечает мне парень, — не любят в Польше русских. И никогда не любили.
Честно, блин! И правда. Как выяснилось.
Хотя пока на этот счет думать рано — есть дела поактуальнее. Я еще здесь никто и звать меня никак, чтобы о геополитике беспокоиться.
— Сергей Васильевич!
— Да-да?
— Я хотел бы научиться хоть в какой-то степени передвигаться верхом. Это возможно?