— Ни в коем случае. Сойтись с достойным противником всегда интересно. А учебная сабля для него имеется?
— Найдется. А если боевая? — лукаво прищурился подполковник.
— Все равно попробовал бы. Хотя, по-моему, глупо рисковать жизнью ради забавы.
— Согласен. И никогда бы такого не допустил. Прошедший через смерть умеет ценить жизнь. А я на своем веку смертей насмотрелся…
…Егорке было лет сорок, но это был ловкий и подтянутый казак с практически юношеской фигурой. Уральский казак, которого мой гостеприимный хозяин привез в имение после окончания службы. Каким образом они познакомились и что до такой степени связывало этих двух вояк, я не знал, но чувствовалось, что Егор Пантелеевич испытывает к подполковнику поистине собачью преданность. Исключительно в хорошем смысле: не рабская покорность — это для казаков совершенно противоестественно, а именно преданность, опека, что ли…
Егоркой, кстати, его звали только двое мужчин Соковых, Настя — исключительно Егорушкой, а все прочие, вплоть до управляющего имением — Егор Пантелеевич.
Услышав от хозяина о показательном поединке, казак, естественно, возражать не стал, но недовольно буркнуть типа «Баловство все это…» не преминул.
И маску его надеть уговорили насилу. Явно считал, что я его не зацеплю. Напрасно. Мы встали на исходную и по отмашке подполковника начали.
Ну да. Впечатляет «веер», который он тут же поставил между нами своей саблей. На противника со слабыми нервами, может, и подействовал бы. Как ферзевый гамбит на начинающего шахматиста — несколько пешек пожертвовать, зато фигуры развить. Но при спокойной и аккуратной защите — верный проигрыш атакующего.
Так и здесь: спокойно держать дистанцию и ждать — протыкается этот «веер» на раз. Если поймать момент, конечно. Терпим, ждем…
Егорку поначалу очень манило мое выставленное правое колено, казалось, наверное, что из той позы «раскоряки», в которой я двигался, увести его из-под удара не успею. Многим так кажется, из тех, кто на дорожке не стоял…
На этом я его и поймал в первый раз: колено, разумеется, убрал и ткнул навстречу куда поближе. Ну а поближе как раз маска и оказалась. Зрители слегка загудели, а Настя даже зааплодировала. Рановато, елки-палки, не разозлился бы мой будущий наставник по верховой езде.
После того как я показал, что его «зеркало» пробивается шпагой, Егорка действовал поаккуратней и выпендриваться на публику перестал. Но клинок в руке уральского казака продолжал порхать, выписывая восьмерки. Вот под это колющим я лезть не рискнул. А ведь шпага и рубить может.