— Да Господь с вами! Я был уверен, что это играете вы. Потому и обеспокоился — вам еще не стоит напрягать руку. А тут… Мое восхищение Наталье!
Легкий румянец, улыбка и благодарный взгляд Настиной горничной засвидетельствовали, что у меня появился еще один союзник в этом доме.
— А вы сами не музицируете, Вадим Федорович?
— Увы. Только пою. Под гитару.
— В самом деле? — Глаза у девушки разгорались, прошу прощения за каламбур, прямо на глазах. — Не исполните что-нибудь? Я вас очень прошу!
— Ну, разве можно отказать такой очаровательной девушке, — не стал ломаться я. — А гитара найдется?
Вот что-что, а охмурять женщин стихами и романсами я всегда умел. Дан мне от Бога и природы очень неплохой баритон. Ну и медведь, пытаясь наступить мне на ухо, промахнулся. Вот так все и получилось.
С гитарой, правда, сложнее — только самый примитив, ну, или чуть выше. Но смогу. Даже на местной, незнакомой.
Слегка потрынькал струнами, настраивая принесенный инструмент, и начал свою коронку:
Нивы печальные, снегом покрытые…
Нехотя вспомнишь и время былое,
Вспомнишь и лица давно позабытые.
Ох, простите, Иван Сергеевич. Упер я ваш текст внаглую. Но вы не первый в этом веке из мной ограбленных…
Взгляды, так жадно, так часто ловимые…
Первые встречи, последние встречи,
Милого голоса звуки любимые…
Обычно, когда пою, уподобляюсь токующему глухарю, слышу только себя и ни на что вокруг не обращаю внимания. Ну, почти ни на что, конечно, посмотреть на реакцию слушающих хочется. Вот и сейчас мельком взглянул на Настю и в очередной раз поразился: как хороша!
И в очередной раз возникло недоумение, почему эта девушка обладает такой… Да нет, не красотой. Я уже говорил, что ничего особенного в ее лице не было. Не дурнушка, но отнюдь и не красавица. И тем не менее… Какая-то непонятная притягательность…
И тут, кажется, понял: ее лицо очень красиво живет. Именно ЖИВЕТ. Когда она говорит, смеется, улыбается. Даже сейчас ее лицо практически неподвижно, все во внимании к моим руладам, только веки и ресницы подрагивают… Но что-то неуловимое показывает эмоции, которые бурлят в этой очаровательной головке.
Все-таки, хоть ты тресни, женскую красоту и очарование не определяет только анатомия. Уж я-то в школе насмотрелся на девиц девяносто-шестьдесят-девяносто, которые категорически не умели владеть своим телом, столь щедро выделенным им матушкой-природой: идет такая вся из себя модель, но мужской глаз совершенно не цепляет.
И наоборот — вроде совершенно ничего особенного, но двигается с такой потрясающей грацией и женственностью, что голова против воли разворачивается вслед, как зеркало радиолокатора.