Барон молчал, лишь сверля графа ненавидящим взглядом.
— Не хочешь по-хорошему? — он кивнул Фрэнку, тот усмехнулся своей фирменной жутковатой улыбкой и чуть сжал пальцы, на которых вдруг заиграло оранжевое пламя, на раненом плече барона.
Лихачёв закричал от боли так громко, что Элизабет зажала уши руками.
— Говори! Или следующий вопрос тебе задаст вот эта леди! — Воронцов кивнул на Мэри, которая медленно приближалась к ним с кошачьей грацией. Её глаза горели предвкушением трапезы.
Увидев её вблизи так близко, барон сломался окончательно. Его затрясло крупной дрожью, а глазах читался настоящий ужас.
— Я… скажу… Всё скажу… Это он… Он приказал…
Барон открыл рот, чтобы назвать имя. Его губы дрогнули, силясь вытолкнуть наружу хоть звук, но вместо слов из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Внезапно его глаза расширились до предела, а зрачки закатились, оставив лишь налитые кровью белки. Тело Лихачёва выгнулось дугой, словно кто-то невидимый схватил его за позвоночник и сжал с нечеловеческой силой.
— Что за… — начал Фрэнк, инстинктивно разжимая пальцы, но было поздно.
Тело барона забилось в конвульсиях прямо в воздухе, а затем безвольно обмякло. Изо рта, носа и ушей хлынула густая, почти чёрная кровь, заливая камзол Фрэнка. Вонь палёной плоти ударила в нос — запах был такой, будто внутри человека что-то сгорело.
— Проклятье! — прорычал Воронцов, отступая на шаг и брезгливо морщась, — Магическая печать молчания высшего порядка. Кто-то очень не хотел, чтобы он заговорил.
Мэри, стоявшая в тени, разочарованно зашипела, словно рассерженная кошка, у которой отобрали добычу.
— Ужин отменяется, — мрачно констатировал Фрэнк, бросая мёртвое тело на пол, — Он был расходным материалом. Пешкой. Надо обыскать дом, и допросить людей. Нужна хоть какая-то зацепка…
Но обыск в доме ничего не дал. Слуги, которых согнали в главный зал, тряслись от страха и клялись всеми святыми, что ничего не знают о делах хозяина и не видели никаких таинственных гостей. Дом был вывернут наизнанку. Фрэнк и Воронцов лично проверили каждый тайник, каждый магический сейф и каждую зачарованную шкатулку. Пусто. Никаких писем, дневников или артефактов, указывающих на связь с кем-то более могущественным.
Мы с Элизабет тоже пытались помочь с поисками, но безрезультатно.
— Мы зря теряем время, — устало произнес граф, опускаясь в кресло в кабинете барона, — Он подчистил всё. Никаких следов.
Фрэнк молча кивнул, методично разбивая каблуком сапога дорогую фарфоровую вазу — просто чтобы выплеснуть злость.
И тут снаружи донёсся испуганный детский крик и громкий голос кучера Прохора.