— Быстрее давай! — явно нервничая, крикнул барон, махнув ружьём, — Иди сюда, и встань у стены. Оружие на землю! Живо!
— Да-да, конечно, — продолжая делать испуганный вид, я медленно положил револьвер на земляной пол, лихорадочно обдумывая, что же делать — попытаться как-то обезвредить его, или ждать Фрэнка с Воронцовым? Барон не выглядел грозным противником, да и не маг, вроде. Или маг? Светляк же он как-то ухитрился зажечь. И наверняка артефактами обвешался. Интересно, на что он вообще рассчитывает в противостоянии с графом? На это ружьё? Так графа этим не взять, я видел его защитный купол. Его разве что из пушки можно пробить, и то, я не уверен в этом до конца.
— Живее, я сказал, пока я не прострелил тебе твою глупую башку! — рявкнул он. Я нехотя побрёл к нему, изображая нерешительный вид. Нормального плана так и не пришло на ум, так что вся надежда была на Фрэнка с графом, и мне нужно было лишь как-то выиграть время для них.
Я сделал ещё пару шагов, оказавшись в тусклом круге света от факела. Воздух в подвале был сырым и затхлым, пахло плесенью и застарелой кровью. Мой взгляд метнулся к пленницам. Мэри, вампирша, висела на цепях, бессильно уронив голову на грудь. Её белое платье было изорвано и испачкано, но в ней всё равно угадывалась та хищная грация, которая пугала и завораживала одновременно. Рядом с ней, прикованная к соседней стене, стояла Элизабет. Она была бледна, но глаза горели яростным, непокорным огнём. Увидев меня, она дёрнулась в своих оковах, и в её взгляде промелькнуло удивление, смешанное с надеждой.
— Ты кто такой? — снова спросил барон, нервно облизывая тонкие губы. Его палец подрагивал на спусковом крючке.
— Я же сказал, помощник полицейского я, — повторил я, стараясь, чтобы голос звучал робко и испуганно. Я сделал вид, что споткнулся о какой-то выступ на земляном полу и неловко взмахнул руками, восстанавливая равновесие.
— К стене! Лицом к стене! — скомандовал Лихачёв, делая шаг назад и направляя ружьё мне прямо в грудь, — Быстро!
Я повиновался. Медленно повернулся и упёрся ладонями в холодную, влажную кладку. Сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовал затылком его взгляд и близость дула ружья. Это был идеальный момент для удара, но я не мог рисковать. Пуля в упор — это гарантированная смерть, а у меня не было ни малейшей уверенности в том, что я успею активировать щит или уклониться.
— Чего ты там возишься? — рявкнул он.
В этот момент сверху донёсся приглушённый грохот, от которого с потолка посыпалась пыль. Затем ещё один удар, более мощный. Дом содрогнулся до самого основания.