Если так несколько дней подолбить — точно бы все разворотили.
Андрей же, пристрелявшись и прощупав дистанцию, велел копать ямы для печей. Для предварительного прокаливания ядер. Сразу с десяток, чтобы обеспечить своим «Львам» большой боезапас в моменте.
После чего отправился к стенам, дабы поговорить.
— Воевода где? — крикнул в рупор Андрей Прохорович.
— Я воевода! — отозвался голос со стены. — А ты кто таков?
— Я хрен с горы! Али не признал? — со смешком отозвался Император.
— И почто ты стены мне портишь, хрен с горы?
— Порчу? Нет. Я просто постучался. Чтобы ты выглянул. Портить я еще не начинал. Видишь те костры? В них я пирожки пеку из ядер железных. Как покраснеют от стыда, так и угощу вас ими. Вы только ловите. За стену перекинуть — перекину. А куда — Бог весть. Тут уж не обессудьте.
Тишина.
Обещание прозвучало довольно кошмарно. Каленые ядра почти наверняка вызовут страшный пожар, что испепелит город. Да и людей погибнет без счета, ибо вряд ли Император позволит людям за ворота выйти. Вон его конница да пехота как настроены. Посекут да порубят.
— За что же кара такая? — выкрикнул рядовой помещик после затянувшейся паузы, ибо воевода не знал, что сказать.
— Клятвопреступники вы. За то и кара. Город без боя сдали. От слова своего отступили, опорочив Государя — Царя Иоанна Васильевича…
Завязалась перепалка.
Воевода помалкивал.
А вскоре вообще со стены исчез. Вот был. И вот не стало. Словно растворился. Даже коня своего, на котором прибыл сюда, брать не стал. Бочком-бочком и улизнул, стараясь никому лишний раз на глаза не попадаться.
Андрей же меж тем убеждал люд Смоленска, что они изменники и предатели. А те встречно увещевали, будто изменники есть, но не они. И что их ввели в заблуждение не иначе как происками Лукавого. Сначала, правда, пытались развивать тему «а нас за что?». Но быстро сбавили обороты и начали переводить стрелки да искать виноватых.
Сговорились на том, что город заплатит Андрею десять тысяч рублей монетой. Виры. За хлопоты. После чего самостоятельно казнит всех, кто подбивал смолян переходить под руку Сигизмунда, конфисковав и разделив промеж себя их имущество. И присягнет на верность Иоанну Васильевичу. Причем быстро. До заката. Потому как если они это не сделают, то по темноте он обстрел и начнет, чтобы в ночи красиво горело. Напомнив смолянам о том, какую месть за измену учинила княгиня Ольга обидчикам мужа. Ту самую, в которой она привязала паклю к ногам птиц…
Возражать или как-то оспаривать эту притчу никто не стал. Так что Андрей с группой сопровождения вернулся к орудиям и велел демонстративно загрузить туда ядра.