— Не верю…
— Чего ты не веришь? Али мнишь, будто Вселенский Собор, на который промеж православных даже сам Папа приехал по доброй воле, врать вздумал? Чудо то! Настоящее чудо! Попы наши болтают, будто веками это было немыслимо. И вот произошло.
— Как же он Жигимонта тогда побил? Как? Ведь только чародейство и подходит. Иначе такую силищу не одолеть? Сам же видел тех швисов и ту рать поместную великую, что Жигимонт собрал.
— А как Андрей Прохорович побил Султана или иных? — присоединился четвертый помещик. — Сказывают, будто Божье благоволение на нем. Ибо богоугодные дела делает.
— Богоугодные? Нас бить? — скривился первый помещик.
— А мы кто, ежели рассудить? — насмешливо фыркнул пятый. — Слово дали Иоанну Васильевичу и нарушили его. Город сдали супостату, убоявшись приступа. Перед тем же Государю нашему смуту чинили стали. А ведь он по советам Андрея Прохоровича поступал, дабы превратить нас в ту самую конницу, которая под рукой Императора не ведает поражения. Поддались на увещевания людей Короля. И кто мы после этого? Клятвопреступники и бунтари, ежели честь по чести рассудить. Ему нас всех под нож пусти — зла не учинишь.
— Ты что мелешь! — вскрикнул десятник, которому такая трактовка была совсем не по душе.
— Разве я лгу⁈ — завелся он. — Нет, ты скажи! Мы ведь предали Государя! Ежели лгу, то выходи в круг. Пусть Всевышний нас рассудит!
Возникла пауза.
Они сцепились глазами и молча буравили друг друга.
Люди устали. Люди желали развязки. Хоть какой-то развязки… разрядки.
— Андрей Прохорович… — тихо произнес кто-то.
— Да при чем тут он⁈ — рявкнул десятник.
— Как при чем? Вон он — у опушки…
Все резко развернулись.
И действительно у лесной опушки в окружении группы всадников находился некто в золотых доспехах на огромном коне. Во всей округе на многие десятки дней пути никого другого такого не сыскать. Вот и сомнений не возникло. А чуть в стороне по дороге, идущей вдоль реки, медленно втягивалась пехота…
— Пришел, значит… — тихо прошептал десятник.
— По наши души, — нервно сглотнув, добавил первый помещик.
Вдоль стены раздалось несколько возгласов.
Они мгновенно ушли в город и стали растекаться по улицам. Усиливаясь. Словно языки пламени, нашедшие сухие ветки. Минут через несколько весь Смоленск был охвачен гомоном, криками и мельтешением. Людям стало внезапно нужно пойти куда-то туда. А другим — строго обратно. Из-за чего на улицах началась не просто толчея, но и давка…
— Это конец… — тихо прошептал десятник, наблюдая за стремительно разгорающейся паникой.
— А ты сомневался? — горько усмехнулся один из помещиков.