— А ты что же? Хочешь изменить эту вековую систему?
— Если хочешь изменить мир — начни с себя. Я хочу покоя и спокойной жизни. Для этого придётся потрудиться и постараться. Для этого нужно, чтобы люди, живущие рядом с тобой, также хотели, чтобы ты заслуженно получил покой и уважение. Иначе ничего не получится.
— Ты идеалист, — покачала головой Марфа. — Безнадёжный идеалист. За кого я замуж пошла? О боже! Мы по миру пойдём!
— А что бы ты хотела? Хотела бы, чтобы я все эти трофеи забрал себе, постаравшись продать?
— Почему нет?
— Потому что разбойники, что недавно приходили, не просто так тут появились. Потому что тебя пытались похитить тоже неслучайно. И если бы мы поступили, как ты предлагаешь, то не дожили бы до зимы, без всякого сомнения. Мало добыть много денег. Нужно ещё придумать, как сделать так, чтобы их у тебя не отняли. Делиться надобно. Делиться.
— А почему не со старшинами?
— Помнишь? Землю — крестьянам, фабрики — рабочим.
— И что? К чему это?
— К тому, что по этой формуле ничего хорошего не получилось. Вот и у меня так же. Или ты забыла, как я с краской пытался разыграть партию? У меня забрали почти всё. И я выехал только из-за того, что за меня вышли возмущённые люди, из-за чего замять дело не получилось. Вот я и решил в этот раунд сыграть наоборот и поделиться с теми, кто меня в прошлый раз поддержал.
— Мудрёно всё как-то…
— По-простому можно только проиграть.
— Вот видишь, — уперев руки в боки и вскинув носик, заявила она, — ты мне всё объяснил, и стало легче. Нам обоим легче. Ведь я теперь тебя понимаю и поддерживаю.
— Достаточно было бы и того, чтобы ты молча поддерживала, не задавая глупых вопросов. Потому что уши есть даже у конского яблока.
— Я не местная дурочка!
— Ясное дело. Ты дурочка модерновая с самыми прогрессивными тараканами в своей милой головке. Не так ли?
— Не смей унижать меня!
— Впредь думай, когда и что говоришь, — нахмурился Андрей. — Одно неосторожное слово может стоить нам жизни. Даже сейчас. А ты иной раз как базарная баба себя ведёшь! Совсем страх потеряла!
Так, переругиваясь, они и двигались в сторону крепость. Пётр же, что шёл шагах в десяти позади и до которого ветер доносил обрывки фраз, ухмылялся. Он был доволен тем выбором, который сделал. Ему нравилось, как мыслил Андрей. Возможно, излишне мудрёно. Возможно, какие-то обороты он не понимал. Но общую суть ухватил верно. И он уже представлял, как сложно станет сидеть местным старшинам на старом обычае. Как он в скором времени начнёт тыкать острыми саблями прямо им в зад…
— Дай-то Бог, — тихо прошептал Пётр и перекрестился, — главное, чтобы царь не вмешался…