— Серьёзно? — с оттенком насмешливого скепсиса спросила Марфа, но тут же одёрнулась и потупилась, добавив: — Прости.
Андрей на неё внимательно посмотрел и, кивнув, продолжил:
— Людей, способных выйти не то что в дальний поход, но и даже и ближний, нет, из-за чего воевода скован в своих возможностях и держит возле Тулы боеспособный костяк на всякий случай. А округа беззащитна. И коли были бы у него люди свободные, то отправлял бы их в разъезды. И такие вот банды сюда бы не совались. Ибо даже десятка поместных, упакованных честь по чести, достаточно, чтобы они сбежали, не вступая в бой. Про разбойников и речи не идёт. Это сейчас им тут раздолье, ибо управы нет. Или тебе понравилось, когда тебя у речки хватают?
— Не напоминай, — понурилась Марфа.
— Вот и не зуди. Я знаю, что я делаю.
— А жить мы на что будем? Не зуди. Я ведь всё считаю. Смотрю. Прикидываю. У тебя бюджет едва-едва сводится. Никаких запасов.
— А ты хочешь всё и сразу? Не жирно ли будет?
— О нас ты совсем не думаешь…
— Как раз думаю.
— Тогда почему ты пытаешься делать за старшин их работу? Мы отбились. И — дай Бог — отобьёмся ещё.
— Не понимаешь?
— Твои слова о том, что бла-бла-бла, не звучат убедительно.
— Тогда просто подчинись своему мужу и не задавай глупые вопросы.
— Я твоя жена. Мы должны быть заодно. А как я смогу стать тебе поддержкой, если не понимаю, что ты делаешь?
Андрей схватил её за плечо и, резко развернув, прижал к себе. Марфа гордо взглянула ему в глаза и парой секунд позже опустила взгляд, демонстрируя подчинение. Парень же, чуть помедлив, наклонился над самым её ухом и прошептал.
— Ты хочешь умереть женой простого помещика? Если нет, то не задавай глупых вопросов и делай всё, что я тебе говорю. Причём с усердием. Поняла?
— Они сгубили моего отца! Ты тоже захотел на тот свет? — ответила она возмущённым шёпотом.
— Мы там и так окажемся, если будем топтаться на месте. Либо мы их, либо они нас. Обратной дороги уже нет. Мы с тобой слишком далеко зашли. Моего успеха нам старшины не простят. Уже не простят. И теперь нам только один путь — или выгрызть себе место под солнцем не хуже, чем у них, или сдохнуть. Теперь ты поняла?
— А всё это, — неопределённо махнула она рукой, — про нашу защиту? Это всё для красного словца?
— Это всё чистая правда. Старшины зарвались и думают только о том, как набить свою мошну. Помещики же крутятся как могут и пытаются хоть как-то свести концы с концами. От этого боеспособность полка не повышается. И наша безопасность тоже, как и их.
— Разве они этого не понимают?
— Либералы бы сказали, что это всё потому, что у нас не держава, а «страна непуганых идиотов». Что сейчас, что в прошлом, что в будущем. Кое-кто станет болтать про климат, понос миокарда, чародейские проклятья, пришельцев и прочий бред, вещаемый с экранов РенТВ. Я же тебе скажу так. Всё проще. Это замкнутый круг. Подчинённые не доверяют начальникам, полагая, что те хотят на них нажиться. Начальники — подчинённым, думая, будто бы те их обворовывают. Все живут одним днём и пытаются что-то урвать здесь и сейчас, совершенно не думая о завтра и тех людях, с которыми они делают свой бизнес. Оттого и живём столь хреново, хотя люди в целом неплохие.